– По нашим данным, на Ганимеде остались десятки тысяч мирных жителей! Военные бросили их на произвол судьбы, не сделав даже попытки провести эвакуацию! В своем стремлении сохранить инцидент в тайне, они поставили под угрозу жизни ни в чем не повинных людей! Отключив связь, они надеялись утаить правду, но несмо…
Лицо Эстефании распалось на квадратики и исчезло, сменившись лаконичной надписью «Нет сигнала».
– Передатчик уничтожен, – сообщил оператор радарного комплекса.
– Не понял, – удивился Фримантль. – Они что, в записи? Связист, в чем дело?
– Так точно, сэр, в записи. Для прямой трансляции им не хватало скорости передачи данных.
– Все ясно, – пробормотал Фримантль и, отключив связь, горько прошептал: – Жаки, Жаки, вечно ты лезла куда не надо.
Выходка Эстефании окончательно выбила его из колеи. Прошло уже много лет со времени их последней встречи, но до сих пор в памяти иногда всплывали воспоминания о молоденькой взбалмошной журналистке. И об их коротком, бурном романе. Он думал, что все прошло, но две недели назад, узнав о ее прибытии на Ганимед, почувствовал щемящую, давно позабытую боль в груди. И сделал все, чтобы их дороги не пересеклись. А теперь жалел о принятом тогда решении, ведь эта возможность встретиться оказалась последней.
И плевать, что Жаклин сумела пробиться через информационную блокаду, отправив на Землю коротенький видеоролик. Плевать, что население узнает о вторжении слишком рано, тем самым поломав все планы правительства. И тем более плевать на то, что козлом отпущения сделают его, контр-адмирала Фримантля. Его Жаклин умерла.
Но даже погруженный в печальные думы, Фримантль не переставал наблюдать за тактической обстановкой. «Линкоры» подходили к Ганимеду так, что два из них должны были обогнуть его в плоскости экватора, а третий пройти над Северным полюсом. Жаль только, что держались они при этом слишком далеко для орудий мониторов. Их собственная дальнобойность позволяла такие фокусы, они вчетверо перекрывали лазеры людей по дальности. Фримантль встал перед выбором. Атаковать или прятаться?
Аспайры подходили одинаково удобно как для первого, так и для второго варианта. Их было трое, и потому оставалась лазейка для бегства. Если в нужный момент лечь на курс, ведущий к Южному полюсу Ганимеда, и выйти на достаточно низкую орбиту, то мониторы станут недосягаемы для вражеского огня. Они смогут укрыться за спутником, выигрывая тем самым время. Драгоценное время. И кружить вокруг, играя с аспайрами в кошки-мышки.
Или же выйти на экваториальную орбиту, разгоняясь навстречу одному из «линкоров»? Двое других ничем не смогут помочь атакуемому, по крайней мере, до тех пор, пока не обогнут планету. А на это уйдет минимум полчаса. Если удастся подойти на двадцать тысяч километров, мощные лазеры мониторов изрядно покромсают вражеский корабль.
Бежать или драться? Адмирал лихорадочно перебирал варианты. Эскадра шла по очень вытянутой орбите, почти выйдя из гравитационного поля Ганимеда, и скорректировать ее не составит труда. Уйдя за спутник, он выиграет не менее часа, пока аспайры будут ложиться на обратный курс. А там можно будет повторить тот же трюк, снова уйдя на другую сторону орбиты. Трех кораблей не хватит, чтобы перекрыть все коридоры ухода. Остальные аспайры зависли в полумиллионе километров, пока они перестроятся в боевой порядок и захлопнут ловушку, пройдет еще не менее двух часов.
Итого три часа, потом его эскадру вынудят драться, и драться он будет на условиях нападавших. Без шансов на успех, его корабли будут расстреляны с запредельных дистанций. С другой стороны, кинувшись в атаку, он мог хотя бы повредить один из «линкоров». Решено!
– Адмирал, «Скапа Флоу» входит в зону поражения, – прервал его размышления капитан.
Видимо, аспайры заранее рассчитали периоды обращения всего, что вращалось на орбите Ганимеда. «Линкор» выстрелил прежде, чем база флота вынырнула из-за Ганимеда, и, когда адмирал поднял голову, «Скапа Флоу» уже исчезла в сиянии взрыва. Но военный объект оказался крепче заводов и гражданских заправочных станций.
Из полутысячи сгустков в него угодило штук триста, остальные пролетели мимо. Вся обращенная к врагу сторона в один момент превратилась в раскаленный ад. Каждый сгусток, влетая в обшивку, моментально отдавал всю накопленную кинетическую энергию. Будь броня чуть тоньше, удар прошел бы дальше, вглубь, но рассчитанная на противодействие главному калибру линейного корабля, весь первый удар обшивка приняла на себя.
Взрыв был страшен, на протяжении полутора километров станция вскрылась, словно консервная банка. Но первым залпом выжгло лишь прилегающие к борту помещения. Когда сияние взрыва угасло, окруженная обломками станция на первый взгляд выглядела почти не поврежденной. Повернутая к эскадре сторона сохранила свой первозданный вид.
– Ну ты смотри… – удивился капитан и осекся, перехватив яростный взгляд Фримантля.
