Виски пульсировали, голову будто сжало обручем. Мир перестал казаться чем-то реальным. Будто ребёнок нарисовал акварелью эти деревья, асфальтовые полоски на фоне домов и стадиона, жёлтые стены класса и белую доску с пыльным проектором. Как будто если я протяну руку, то наткнусь на белый листок. Я его ударю, всё развалится, а потом что?
Звук звонка больно ударил по ушам. Одноклассники вскочили и побежали, на ходу собирая сумки. Я осталась сидеть, пока не обнаружила, что осталась наедине с училкой, которая, забыв отключить проектор, зашла на «Фейсбук» и что-то строчила (судя по «зайчику», «сладенькому» и «котику», своему партнеру). Смутившись, я тут же убежала, пока учительница не заметила. Коридор опустел: уже довольно поздно, и скоро должно стемнеть.
Навстречу мне шёл школьный психолог. Окинув меня оценивающим взглядом, он произнёс:
— Мисс, в школу не носят такие вещи. Сотрудникам мужского пола будет дискомфортно, — сказал психолог.
— Из-за Лии Вам тоже было дискомфортно?
Он вспыхнул, как пион.
— Это всего лишь слухи, — прошипел мужчина, приближаясь ко мне. — Не стоит верить неподтвержденной информации. Не думал, что вы настолько наивна.
— А мне плевать, что вы думаете.
Я повернулась к нему спиной и показала неприличный жест. Хотела уже уйти, но он схватил меня за запястье, больно сжав его.
— А вот это вы зря, — горячо зашептал он, опаляя моё плечо раскаленным дыханием. — Я это так просто не оставлю.
— Уберите от меня свои грязные руки, — процедила я.
— А то что? — хмыкнул он. — Что вы мне сделаете? Я — компетентный и востребованный специалист. Таких, как я, в Нью-Йорк приглашают. А вы всего лишь дочка каких-то жалких фермеров. Ни вы, ни ваши подружки ничего не смогут доказать.
— Ну вот и валите в свой Нью-Йорк, а нас оставьте в покое, — сказала я, наконец вырвавшись.
Я побежала по коридорам, слыша его шаги. У лестницы он меня догнал, сгрёб в охабку и потащил обратно.
— Отпустите меня! — кричала я. — Уберите руки, а не то я применю силу, и меня не остановит то, что вы психолог!
Он втолкнул меня в кабинет директора.
— Вот. Посмотрите на это. Одевается неприлично, сотрудникам хамит, угрожает.
Директриса взглянула на меня поверх очков и жестом попросила психолога выйти.
— Я решительно не понимаю, что за конфликты у вас с мистером Макроу. Он — опытный психолог с двумя высшими, и знает своё дело, — устало вздохнула она.
— И это не мешает ему быть подонком, — презрительно сплюнула я.
— Выбирайте выражения, — нахмурилась директриса.
— Лия не станет врать, — сказала я. — Она не из тех людей. Представляете, как ей тяжело было признаться в этом? Представляете, сколько она храбрилась?!
— Лия, может, наврала, — фыркнула директриса.
— А синяков, по-вашему, недостаточно? А травм? Лия бы не поставила свою репутацию под угрозу ради того, чтобы опорочить человека. Тем более, у них конфликтов не было до этого.
— Мы не можем лишиться такого специалиста, — возразила директриса. — Тем более из-за неподтверждённых сплетен.
— Вы пытаетесь сохранить престиж школы ценой других людей, — сказала я. — Ценой психики молодых девушек, которые будут заново учиться отношениям. Которые, возможно, не смогут нормально смотреть на парней. Вы в курсе, что Лия пыталась покончить с собой и до смерти боится любых прикосновений? Вы в курсе, что она целый день сидит в душе, пытаясь смыть с себя эту грязь?
Директриса шокированно уставилась на меня. Думаю, до неё наконец дошёл смысл сказанного. Я поднялась и ушла из кабинета, оставив её в раздумиях.
Эрик вилял задницей и подпевал музыке. Если таковым можно назвать звуки, напоминающие мяукание. Я тёрла виски. Рядом валялся Том и курил кальян. Подальше — две загорелые девушки, читающие комиксы.
— Кстати, псих на тебя окрысился, что ли? Смотрит на тебя, как маняк какой-то, — обратился ко мне Том, выпуская изо рта дым.
— А мне плевать, что ему там не нравится, — сощурила я глаза. — Я не коррупционная сволочь, как директриса. Я это так просто не оставлю.
— Не оставишь что? — вмешался Эрик.
— То, что он сотворил с Лией, — сказала я.
— Что он с ней сделал? — спросил Том.
— Догадайся, — фыркнула я.
Его глаза расширились, трубка кальяна выпала изо рта.
— Вот гад! — выругался он. — Почему его до сих пор не засадили?
— Взятку дал, — фыркнула я.
— Так это из-за него Лия такой замкнутой стала, — покачал головой Эрик.
Мы замолчали. Желание танцевать пропало. Вокруг орали подростки, хлебая из бутылок, гремела музыка, а в окно стучалась ветка, и только я слышала это.
— Испортил я всем настроение, да? — хмыкнул Том. — Простите, я не хотел. Можешь треснуть меня, Зои.
— А мне, значит, нельзя? — обиделся Эрик.
— Ты же не Зои, — улыбнулся Том.
— Пойдёмте отсюда, — вдруг сказала я.
— Ты чего? — удивился Эрик. — Утро будет нескоро.
— Здесь больше нечего делать, — твёрдо ответила я.
— Вы идите, — сказал Том. — Я останусь.
