А все-таки лесорубы успели снести мост, и это, наверное, было единственным светлым пятном в утренней мгле. После гибели Лейта всадники удвоили напор, не замечая дождя стрел и не слыша криков своих валящихся в протоку коней. Даже Пирр пришлось отступить за баррикаду, и несколько страшных минут казалось, что ургулы прорвутся. А потом тяжелые топоры лесорубов все же управились с опорами, и весь пролет на восточном конце просел, застонал и рухнул. Мост унес с собой половину баррикады, но это уже было не важно. Лишившись моста, ургулы прервали атаку и около полуночи отступили на восточный берег, где перестраивались для нового штурма с восходом.
– Там Балендин.
Талал высмотрел его сквозь дым на площади бывшего городка.
– Пересек первый рукав.
Валин поднял трубу. «Звездочки» Гвенны уничтожили большую часть наплавного моста, но пеший и теперь мог перейти протоку, перескакивая с бревна на бревно. Ургулы всю ночь перетекали на захваченный остров. Перебирались медленно и мучительно, оставив позади лошадей, – впрочем, для штурма среднего рукава требовались не кони, а побольше людей.
Валин навел трубу на Балендина. Всю ночь он нигде не видел лича и не знал, чем тот занимался во время первой атаки, но руки у него были по локоть в крови, на плечах висел бизоний плащ, и смотрел он только на западный остров, где стояла башня и готовились к следующему приступу лесорубы.
Валин повел трубой дальше.
– И пленников притащил, – заметил он.
Талал только кивнул.
Пленники – десятки пленников – стояли в ряд на коленях у северного края площади. Со скрученными в запястьях руками, связанные общей веревкой, петлями обвивавшей шеи, бежать они не могли. Да вряд ли кто бы и попытался. Почти все уставились в грязь перед собой, словно, пряча глаза от победителей, надеялись остаться незамеченными. И на лицах тех, кто еще не опускал головы, был ужас, а не вызов. На расхаживающего по площади Балендина они смотрели тупым безнадежным взглядом приготовленной к закланию скотины.
Валина охватило темное отвращение.
– Их там под сотню, – пробормотал он. – И ни один не пытается отыграться. Ни один не дает отпора.
Талал отвел взгляд от площади, чтобы посмотреть на Валина.
– Они не кеттрал, – тихо напомнил лич. – Они не умеют давать отпор.
Он был прав, и все равно тошно было видеть, как несколько десятков людей покорно ждут мучительной смерти. Две ксаабе, перерезав веревку, выволокли на середину площади пожилого мужчину. Балендин с минуту разглядывал пленника, затем с улыбкой вытащил нож. Старик отчаянно и жалобно взывал к Хекету, но тот не остановил лезвия. Балендин лишил жертву правого глаза, отрезал ухо, затем сморщенный член.
– Набирается силы, – сказал Валин, заставляя себя не отводить глаз.
Талал кивнул:
– Вопрос в том, как он ею распорядится.
Им не пришлось долго ждать ответа. Балендин оставил жертву в живых – изуродованное существо слабо корчилось в грязи, притягивая взгляды остальных. Сам же лич повернулся к средней протоке, слегка поднял руку, растопырил пальцы и устремил взгляд на сломанный мост. Всего несколько ударов сердца – и мост стал подниматься из тины, извиваться клубком огромных деревянных змей. Доски и бревна смещались, терлись друг о друга, выдавая колебания Балендина. Лич стоял неподвижно. Казалось, он даже не дышал, и еще через несколько мгновений мост встал на место.
– Пресвятой Хал, – вымолвил Валин.
Талал смотрел молча.
Ургулы с трепетом разглядывали новый мост – в таком же недоверчивом ужасе, как и горожане на западном берегу. А потом зазвучал рог, еще один, еще, и воины, потрясая копьями и мечами, хлынули на возрожденный настил.
– Долго он его продержит? – спросил Валин.
Талал неуверенно ответил:
– Не знаю. Сколько пленников пополнили его колодец? – Он покачал головой. – Таверну Менкера Балендин снес, вытянув силу из одной-единственной девушки. Удерживать труднее, чем ломать, намного труднее, но у него тут почти сто человек в отчаянном ужасе. И еще жители Андт-Кила… Он даже из нас способен тянуть. На таком расстоянии мог уловить наши ненависть и ярость.
– Анник… – произнес Валин.
Но направленная в Балендина стрела уже мелькнула в воздухе – и отскочила от невидимого стального щита, зарывшись в грязь и щебень. Две следующие оказались столь же бессильны. Балендин скривил уголки губ.
– Он сильней, чем я думал, – пробормотал Талал. – Намного сильней.
Валин смотрел на мост сверху. По этой ненадежной, колеблемой невидимым ветром опоре ургулы вынуждены были пробираться куда медленней, чем им хотелось бы. Лесорубы, если хватит стрел и решимости, могли довольно долго их сдерживать. Или недолго. Он взглянул на озеро: ни ил Торньи, ни Адер не видно. Не видно войска. С крыши башни ему на десять миль открывались оба берега, значит этим утром подмога не придет.
– Его надо остановить, – бормотал Талал.
– Не сумеем, – ответил Валин. – Ты и близко к нему не подберешься.
Лич свел брови:
– К нему близко и не надо. Мне бы добраться до его колодца.
Валин задумался:
– Пленники?
– Пленники.
– Хочешь их освободить?
– Нет, – устало и безнадежно ответил Талал, – убить.
– Гвенна.
