Решительный и твердый голос доктора Марлина смолк; на несколько минут в зале повисла тишина, а затем голоса тысячи двухсот конгрессменов слились в оглушительный рев! Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди от того, что я услышал.
Повернувшись, я бросил пару слов Маркхэму, а затем одним прыжком взлетел к трибуне! Зал гудел от оглушительных аплодисментов и криков одобрения, на возвышении возле трибуны стояли вместе Марлин и Президент, и я оказался рядом с ними. Я кинулся к ним, пытаясь перекричать тысячу двести человек.
– Четвертый человек я, сэр! – умолял я – Четвертый член экипажа! Возьмите меня четвертым!
Президент Земли, узнав меня, повернулся к доктору Марлину, вопросительно взглянув на него. Ученый кивнул, положив руку мне на плечо.
– Хант из «Новостей». Он молод и имеет хорошую научную подготовку. Он был одним из моих студентов.
Мы не могли бы найти лучшего четвертого члена экипажа, – задумчиво сказал он.
Мое сердце едва не разорвалось от восторга при этих словах. Потом Президент Земли кивнул мне.
– Вы зачислены в состав экспедиции, господин Хант, – сказал он, пожимая мою руку. Мы – Марлин, Уайтли и я – стояли там, перед лицом Конгресса, перед лицом всего мира. Президент вновь повернулся лицом к Конгрессу, поднял руку, призывая к тишине и вниманию. Аплодисменты звучали еще пару минут, овация возродившейся надежде, торжество веры в Человека, но затем шум утих, и взгляды собрания вновь обратились к Президенту.
– Вы, члены Всемирного правительства, слышали то, что доктор Марлин сообщил нам… – объявил он. – Последняя надежда для нас – сосредоточить все силы и средства мира на постройке космолетов и, прежде всего, первого разведчика. Этот отважный прыжок в бездну Космоса, навстречу неведомым опасностям и врагу с Нептуна, это безумное предприятие – единственный шанс для Земли и Человечества. Но я верю в вас, верю в людей. Я не сомневаюсь, что через месяц космолет – разведчик будет готов к старту. Я уверен, что через месяц доктор Марлин и его бесстрашная команда отправятся в неизвестность, ринутся в бездну Космоса, и я уверен – они сделают все возможное и невозможное, чтобы достигнуть Нептуна!
– Еще максимум три дня – и космолёт будет готов!
В голосе Марлина звучало волнение и торжество. Уайтли, стоявший рядом с ним, кивнул. – Еще три дня – и мы стартуем.
Мы вчетвером – Марлин и Уайтли, Рэндалл и я – стояли на плоской крыше гигантского здания – резиденции Всемирного правительства, этого громадного цилиндрического белого небоскреба, который возвышается на две тысячи футов в центре столицы мира, Нью-Йорка. Вокруг нас простиралась величественная панорама всемирной столицы с ее зелеными парками и сияющими авеню, с могучими цилиндрическими небоскребами, некоторые из которых вырастали прямо из вод залива. Послеполуденное небо наполняли облака летательных аппаратов, многие из которых были конвертопланами и для взлета и посадки разворачивали вертолетные винты. Воздух наполняло шуршание этих винтов, а вдали заходил на посадку громадный лайнер из Сингапура, плавно снижаясь по направлению к гигантскому плоскому зданию аэропорта.
Но ни суматоха в воздухе, ни миллионные толпы людей, сновавших по своим делам внизу, не могли отвлечь внимание от огромного металлического объекта, к которому были прикованы все взгляды и который стоял на крыше перед нами.
Это был большой блестящий металлический многогранник, который возвышался над вспомогательными конструкциями рядом с ним, огромный граненый кристалл металла примерно тридцати футов в диаметре. На его поверхности, сверкающей, как зеркало, тут и там блестели огромные шестиугольные иллюминаторы из толстого прочного прозрачного материала, которые, впрочем, могли быть надежно закрыты прочными металлическими диафрагмами. В шести гранях – на верхнем и нижем «полюсах» и в четырех диаметрально противоположных точках «экватора» зияли темные круглые отверстия. В одной из боковых граней, кроме того, имелся люк, диаметром несколько футов; этот люк был открыт, демонстрируя небольшую шлюзовую камеру, внутренний люк которой был тоже открыт, так что можно было созерцать интерьер внутри многогранника. Интерьер этот выглядел, как причудливое хитросплетение разнообразных приборов и механизмов.
Это и был космолет – детище доктора Марлина.
– Завершим в три дня, – повторил он. – Все готово, осталось смонтировать последний генератор.
– Это будет сделано в течение двух дней, – объявил Рэндалл, стоявший рядом со мной. – Все остальные работы правительственных лабораторий были приостановлены, для того чтобы сделать эти генераторы для нас.
– Они работали быстро, три генератора уже готовы. Хорошо, что Уайтли сам руководил работой. Совместная работа с ними позволила ему быстро пройти путь от сырого лабораторного образца до действующей машины, – признал Марлин.
– Мы удачно уложились в месяц. Но если бы весь мир не работал над нашим проектом, вряд ли мы смогли бы сделать хоть что-то. Тем больше наша ответственность, – подытожил я.
