— Ты знаешь, как это случается. На побережье вообще жить невозможно — постоянные облавы солдат Синедриона, людей запирают в поселениях...
Эльза отвернулась от окна и затараторила:
— Славно, что он сюда пришел, и не важно, по какой причине. Нина теперь почти не ноет о том, что устает, и все время в приподнятом настроении.
— Ужесточение режима на побережье, оно из-за Острова? — секунду поколебавшись, рискнула я.
Раскрасневшаяся Нина вмиг побелела как полотно, вскочила, сбив со скамейки корзину с луком, и метнулась из кухни, даже не подумав собрать луковицы.
— У нас здесь дети, следи за языком, — чуть слышно промолвила Эльза.
Я опустилась на колени и принялась собирать лук, тщательно отводя глаза:
— Но вы что-то знаете об Острове, что-то слышали?
Она покачала головой:
— Мой муж задавал вопросы, Алиса.
— Вы никогда не рассказывали, как он умер.
Ни слова в ответ.
— Пожалуйста, расскажите, что вы знаете об Острове.
— Достаточно, чтобы понять его опасность. — Она присела рядом, чтобы помочь. — Опасно даже просто говорить о нем. Я уже потеряла мужа и не хочу больше рисковать: на мне Нина и дети.
Она оставалась рядом, пока мы не сложили в корзину последние луковицы. Не похоже, что Эльза сердилась, но больше она ни разу не заводила речь об Острове, а Нина после этого разговора еще три дня меня избегала.
* * * * *
Каждую ночь мы с Кипом бесконечно обсуждали, когда же нам следует уйти. Ему хотелось остаться, и я понимала, что соблазн силен. Здесь, в Нью-Хобарте, в приютских стенах мы нашли какое-то подобие нормальной жизни. Но мои видения оставались неизменными: Остров и Исповедница. Мне тоже хотелось поддаться искушению и остаться в гостеприимном приюте, но Остров по-прежнему манил, и теперь, когда я знала, что нахожусь всего в нескольких неделях пути от побережья, этот зов усилился. А еще, лежа рядом с Кипом и пытаясь уснуть, я ощущала ментальные щупальца Исповедницы и ее разум, рыщущий в ночи. Во сне она легко погружала руку в мои тайны, как в чашку с перезрелой малиной. Когда я очнулась, Кип рассказал, что всю ночь я прятала лицо в ладони, словно ребенок. Душу терзали мысли о том, что я могла привести ее сюда и навлечь беду на головы Эльзы, Нины и детей.
— Мы не можем остаться, — повторила я Кипу в сотый раз, когда мы опять заспорили.
— Можно объяснить Нине и Эльзе, почему у тебя две руки. Они поймут и не выдадут нас.
— Речь не об этом. Я им доверяю. Тут кое-что еще. — Я не могла ему объяснить свое предчувствие, что петля затягивается, как было в последние месяцы жизни в деревне, когда я ожидала, что Зак меня разоблачит. Или как в те безумные секунды, когда во время кражи лошадей вокруг нас замыкался огненный круг. Приближалось что-то грозное.
Когда я попыталась описать это чувство, Кип лишь пожал плечами:
— Не могу оспаривать слова провидицы — это козырный аргумент. Но лучше бы ты выражалась пояснее.
— Да мне бы и самой хотелось. Но у меня лишь смутное предчувствие. Вроде как все слишком хорошо и так дальше продолжаться не может.
— А вдруг мы это заслужили и для нас настали лучшие времена?
— С каких пор люди получают то, чего заслуживают? — я запнулась, сожалея, что позволила себе разозлиться. — Не знаю, как объяснить. Просто дурное предчувствие.
— А вот у меня — хорошее. И знаешь, почему? Из-за трехразового питания и ночевок не под бревном.
Я его понимала. Но в первую очередь из-за него нам и следовало уйти. Здесь не отыскать сведений о его прошлом. И было кое-что еще. Лица погруженных в жидкость людей, которые до сих пор мне снились. Не предавала ли я их, наслаждаясь удобством новой жизни, пока они дожидались в тишине за стеклом резервуаров?
Я попробовала еще раз:
— Помнишь, что Нина говорила о Реформаторе? А нам с тобой его деяния известны гораздо лучше.
— С чего ты решила, что мы сможем его остановить, если доберемся до Острова?
Понятная точка зрения. Для меня Остров оставался яркой реальностью, которую я наблюдала каждую ночь. Я видела его точную форму, очертания на фоне предрассветного неба и сквозь туман дождливых вечеров. Я знала, каковы на ощупь черные скалы, об основание которых разбивались морские волны. И самое главное: на Острове нас ждала другая жизнь. Сопротивление омег. Место, откуда нам с Кипом больше не нужно будет бежать. В отличие от меня, Кипу Остров казался абстрактным и неопределенным, особенно на фоне реальности повседневного быта в приюте Эльзы.
Мы никак не могли договориться, но несмотря на ни на что в глубине души я была благодарна за то, что Кип нашел нужные слова и уговорил меня еще немного задержаться. «Еще один денек», — убеждала я саму себя каждый вечер. А ночью, прижавшись к Кипу на крошечной койке, старательно гнала как бы невзначай посещающие меня видения. И прежде всего старалась игнорировать навязчивые и болезненные, как звон в ушах, мысленные прикосновения Исповедницы.
Наш спор разрешила Эльза, однажды утром заскочившая к нам в комнату с каким-то мешком. Я сидела на кровати, еще не успев привязать руку, поэтому быстро нырнула под одеяло, но Эльза лишь нетерпеливо отмахнулась:
