Справедливости ради, собаки пока на крыши не лезли и до пива тоже не добрались. Трезвый образ жизни, однако, не мешал им всюду совать свой нос, в частности и туда, куда их вообще не звали. Сяо Гу сравнил бы их с чертями, зубастыми и хвостатыми, только бегали они в горизонтальном положении, отчего казались еще противнее. Белые, черные, рыжие и пестрые, заросшие волосом до самых глаз или почти совсем лысые, эти горизонтальные черти поодиночке патрулировали городские территории, не пуская туда чужаков. В жару они свешивали изо рта красные влажные языки и рыскали в поисках кучи мусора, чтобы покопаться в ней вволю. В холод устраивались на тех же самых кучах, встречая злобным тявканьем всякого встречного и поперечного.
Раньше было не так. Раньше, бывало, год ходишь, и хорошо, если встретишь одну завалященькую собачонку, сбежавшую из ресторана, где из нее готовили блюдо дня, а поваренок, разиня, упустил ее, и вот теперь она спряталась в канаве и даже перхать оттуда не смеет, потому что знает: чуть вякнешь, тут же тебя и съедят. Не по злобе, конечно, а из чисто медицинских соображений: известное дело, собака очень полезна для здоровья. Еще в Каноне Желтого императора сказано: «Благородный муж, поймай собаку, вымочи ее в уксусе и съешь целиком, с костями и хвостом, ибо нет в мире блюда, более полезного для больных почек».
Сам-то Сяо Гу Канон Желтого императора не читал, с книгами у него еще со школы было неважно; но один его приятель, Жэнь Тун, он арбузами торгует на соседней улице, там, где угольная контора и всегда стоит множество запыленных железных тачек на велосипедной тяге, так вот этот Жэнь Тун большой любитель всякого чтения. Бывало, даже в уборную идет не с пустыми руками, а захватит с собой какой-нибудь клочок газеты с завлекательной статьей и все читает его, читает, и так зачитается, что потом даже забудет им подтереться, а с ним же в руках и выйдет на белый свет.
А по мнению Сяо Гу, толку от этого чтения не было никакого. Понятно было бы, если бы Жэнь Тун после этого арбузы продавал дешевле, чем остальные, так нет: цена была та же самая.
Так вот, именно Жэнь Тун, торговец арбузами, и сообщил, что собаки страшно полезны для здоровья, оттого их всех и выловили, и много лет подряд собака была таким же редким животным в наших краях, как какая-нибудь свиноносая выхухоль. Можно было пронестись по всей стране на велосипеде и не встретить ни одной собаки и даже кошки. А все потому, что, говорят, еще пятьдесят лет назад Мао Цзэдун повелел истребить шесть зол: мышей, воробьев, мух, собак, кошек и ренегатов, идущих капиталистическим путем. Труднее всего пришлось с ренегатами, уж больно те были живучими: прятались по подвалам и не признавали божественной власти Мао. Но в конце концов все шесть зол были истреблены, и на долгие годы в стране воцарилось спокойствие.
А потом приезжие иностранцы снова завели моду на собак, и не так, чтобы есть их в уксусе, а совсем наоборот: водить на поводках, чтобы они мочились и гадили всюду, где присел приличный человек. Иностранцы были неграмотными – ну, то есть иероглифов не читали – и, конечно, не знали, что собаки изобретены верховным владыкой Шан-ди для того, чтобы лечить ими почки. Они называли собак противным словом «пусси», чесали их, мыли и даже – всемилостивый Будда! – водили в специальные парикмахерские.
Глядя на это иностранное беснование, китайцы и сами, забыв заветы Желтого императора, стали понемногу разводить собак, в виде эксперимента.
Правительство, которое желало выглядеть перед иностранцами прогрессивным и гуманным, не стало запрещать собак, только немного ограничило их права. Собакам строжайшим образом было воспрещено кусаться и гадить где ни попадя. Кто нарушал эти правила, на того накладывался большой штраф. Не на собак, конечно, – на тех хоть три раза накладывай, они даже не почешутся – а на хозяев, которые в глазах Сяо Гу были даже ничем не лучше своих волосатых друзей. Известно ведь, да и старая пословица тоже гласит: «С кем поведешься, от того и наберешься!»
Сяо Гу был уверен, что те, кто заводил себе собак и кошек, со временем тоже становились мохнатыми, блохастыми и только что не выли по ночам на луну. Будь его воля, Сяо Гу брал бы таких собаколюбов да и сажал вместе с их любимцами в специальные клетки, а клетки вывозил бы за город, в поля, чтобы они там выли и брехали круглые сутки, распугивая воров и вредителей, идущих капиталистическим путем.
Но правительство не прислушалось к мнению Сяо Гу и других благородных мужей. Теперь только штрафы отделяли древнюю культуру от волосатой иностранной дикости.
