Бонус
Сделать небольшой, осторожный шаг передними лапами. Переступить, подергав по очереди, задними, словно кошка, вступившая в холодную воду. Еще шаг. И снова та же последовательность действий. Брр, ненавижу слякоть зимой. Когда снег превращается в растопленную жижу, что расползается у тебя под лапами, проникает между короткими пальчиками, вязнет под коготками…
Папа мою походку по снегу называет «полькой пьяного матроса» и ржёт еще постоянно. Я на него не обижаюсь… но другим спуска не даю. Да и вообще, мало кто осмеливается связываться со мной. Не потому что я такая вся из себя бой-баба, нет… просто с огненной волчицей вступать в конфронтацию опасно — в обгоревшую головешку можно превратиться. Темперамент у меня подходящий да и способности — соответствуют.
Если уж признаться честно, то и чавкающее под лапами снежное мокрое месиво тоже моих рук дело… вернее, лап. Не выдерживает снег соприкосновения моих огненных лап — тает. Потому бродить в, так любимом мной, лесе зимой — настоящая пытка для моих же нервов.
До недавнего времени была единственной жизненной проблемой. Теперь уже нет…
Опустилась на живот и, ворча и порыкивая, проползла у самых корней густого кустарника свободными острыми ветками переплетенного с соседним таким же колючим уродцем. Выползла к запруде маленького горного озерца, построенной одной трудолюбивой, но очень вредной личностью. Рядом, слепленная из хвороста, глины и ила, над водой поднималась бобровая хатка.
На лапы так и не встала. Живот все равно уже весь извазюкался, а так есть шанс расжалобить одну вредину своим несчастным видом и вынудить тем самым выползти ко мне на встречу. Даже заскулила тоскливо, показывая как мне плохо.
Над водой рядом с хаткой показалась темная головка. Блестящая шерсть, темные пуговки глаз и… недовольное фырканье с брызгами ледяной воды. Скулёж перешёл на новый уровень, что в переводе звучало «посмотри, как мне плохо…»
Фырканье стало еще более выразительное, но «лёд тронулся» и моя молчаливая собеседница, все еще выражая недовольство, поплыла к берегу. Выползшая на берег бобриха взъерошилась, отряхивая с себя капли ледяной воды, прошествовала мимо меня в сторону стоящей рядом сумке с сухими вещами и… только тогда перекинулась в невысокую симпатичную девушку с темно-каштанового цвета волосами и смуглой кожей.
— Брр-р, — передернуло её от резкого порыва холодного ветра, — чего ты ждешь, Зельда, оборачивайся скорее, или я опять нырну в свою нору.
Ничего не оставалось, как последовать ее примеру и тоже перекинуться в свою человеческую форму. Стоять голыми ногами мне лично было намного противнее, чем подруге. Приличная лужа, натекшая от растаявшего, после прикосновения огненной шерсти, превратила снег не просто в месиво, а в настоящую грязевую-земляную жижу, которая не преминула с чавкающим звуком склизкими щупальцами пролезть между пальцами.
— М-дя, — только и прокомментировала подруга, протягивая мне кусок какой-то не самой чистой тряпки и ботинки.
Забрала все молча. Так же молча, присев на ствол поваленного дерева, вытерла кое-как ноги и натянула ботинки, поджимая пальчики от минутного блаженства. Потом вспомнила, отчего сюда приползла и настроение вновь упало ниже плинтуса.
— Ну рассказывай, — пристроилась рядом одетая во все теплое Ёжик.
Вообще-то, ее звали Ежана, но все давно уже забыли, настоящее имя и продолжали звать придуманным прозвищем. Подруга не расстраивалась. Наоборот, ей даже нравилось. Девушка была довольно миролюбивым созданием, но иногда её многочисленное семейство так доставало своими поучениями на основании того, что она была самой младшей в роду, что Ёжик не выдерживала и сбегала сюда, в свою хатку посреди водоема у собственнолапно обустроенной запруды.
Ответить ей ничего не получалось, только всхлипнула.
— Все так плохо?
— Угу.
— В его присутствии истерила?
— Угу.
— Посуду была?
— Угу.
— Неисполнимое требовала?
— Угу.
— Желания ежечасно меняла.
— Ы-ы-ы, — не выдержала я и тихонько заплакала.
— Что ж его ничего-то не берет?!
— Ёжка, я уж не знаю, что еще сделать, чтоб только его отвадить, — всхлипывая, пробормотала, звучно сморкаясь в сунутый под нос большой клетчатый носовой платок.
— Не раскисай, Зельда, — бобриха толкнула меня в бок, — что-нибудь обязательно придумаем.
А я еще раз вздохнула, думая о том, как хорошо было, когда рядом была Долэг. Племянница, которая младше меня на несколько лет, была дочерью нынешнего короля Шотландии Кинейда Первого Маккензи, а ее мать приходилась мне сводной сестрой.
Так уж получилось, что отец королевы Женевьев умер очень рано и наша с ней мама долго не выходила замуж, пока не встретила моего отца — вожака местной волчьей стаи. Брак оборотня с примесью мага огня и чистокровной саламандры не мог породить что-то менее оригинальное. Так и получилась я, Зельда Вольф, огненная волчица.
