Победа ранджеров была полной. Из-за ночной темноты они не могли пуститься в погоню за бежавшими. Сосчитав трупы краснокожих и рассмотрев следы на дороге, по которой они шли в течение нескольких дней, ранджеры могли убедиться, что уничтожено более половины лагеря.
Как только рассвело, победители-колонисты стали разбирать собственное имущество, награбленное дикарями. Лошадей собрали в один общий табун, присоединив к ним коней индейцев. Приведя все в порядок и похоронив убитых, ранджеры выступили в обратный путь.
Они торопились домой не потому, что боялись нападения; они хотели поскорее успокоить тех, кто не мог быть вместе с ними и теперь с трепетом ожидал их возвращения. Пятидесяти техасским ранджерам и в голову не пришло бы бояться чего-нибудь, раз они на хороших конях, с ружьями в руках, с ножами и пистолетами на перевязи. И если бы им надо было продолжать преследование индейцев или снова напасть на них, они бы ни секунды не колебались, хотя бы для этого им и пришлось проникнуть в самые недоступные ущелья Скалистых гор. Преследовать и колоть дикарей — призвание ранджеров, обязанность, удовольствие и времяпрепровождение.
Пока шли приготовления к выступлению, Кулли вместе с несколькими другими ранджерами собирал оружие убитых врагов. Вдруг он вскрикнул.
— Что такое, Кулли? — спросил его капитан.
— Посмотрите-ка сюда! Вы видите ружье, которое я вынул из рук убитого Лизарда?
— Ну, и что же? — спросил капитан.
— А вот что. Братцы, — обратился он к товарищам, — рассмотрите хорошенько это ружье и скажите мне, чье оно, хоть я и так знаю.
— Вальтера Видлера! Нашего старого товарища! — через мгновение ответили несколько человек.
— Я в этом не сомневался. Но ведь мы знаем, что живой Вальтер с ним бы не расстался.
Все с этим согласились.
— Вероятно, ему пришлось где-нибудь сразиться и пасть. Посмотрите, братцы, на это бесконечное количество скальпов.
Ранджеры с ужасом обернулись к трофеям! Кулли вместе с другими, хорошо знавшими Вальтера, начал рассматривать их, боясь найти между ними скальп своего старого друга. К счастью, скальпа Вальтера не оказалось.
— Но каким же образом его ружье попало в руки Лизарда?.. Мы должны сейчас же допросить пленника. Он не может не знать этого, поскольку был другом Лизарда, — сказал капитан.
— Посулите этому негодяю жизнь, и он все расскажет, — посоветовал Кулли.
И действительно, когда пленнику Барбато, лежавшему связанным на земле и дрожавшему, как в лихорадке, на шею накинули петлю, он моментально заговорил. Он рассказал в подробностях обо всех событиях, начиная с момента нападения на караван. Когда же Барбато заговорил об ужасном конце Вальтера, замурованном в колодце, то капитану стоило больших усилий удержать ранджеров, чтобы они не разорвали его в клочья.
— Товарищи, — воскликнул капитан, — предлагаю пойти к месту ужасной смерти Вальтера и по-христиански предать земле его останки!
— Идемте, идемте! — закричали ранджеры.
— Всем идти не надо, — продолжал капитан. — Достаточно одних ранджеров, а колонисты пусть отправляются домой с женщинами и имуществом. Мы хорошо очистили дорогу от индейцев, и им не грозит ни малейшей опасности.
Без дальнейших рассуждении это предложение было принято и меньше чем через полчаса колонисты с женщинами отправились на восток, а ранджеры с проводником Барбато — в Льяно-Эстокадо. И только благодаря общему желанию похоронить тело Вальтера Барбато избежал мгновенной смерти.
С каждым днем Гамерсли набирался сил. Однажды Вальтер попросил его выйти в сад, чтобы поговорить.
— Ну, в чем дело? — спросил его Франк, когда они вышли.
— Мне надо посоветоваться с вами, Франк. Ваш друг Вальтер влюблен!
Франк вскрикнул от удивления.
— Но в кого же это?
Поглощенный мыслью об одной, как ему казалось, достойной любви женщине, он невольно подумал о ней. Но разве это возможно? Его друг — его соперник?!.
Однако Вальтер быстро рассеял его предположение.
— Не правда ли, как она прелестна, эта Кончита, со своими блестящими глазами, со своей нежной кожей!.. Я ночами не сплю, все думаю о ней! Ах, Франк, что мне делать? Посоветуйте!
— Мне кажется, Вальтер, все зависит от самой Кончиты. Вы говорили с ней об этом?
— Я должен признаться, что между нами вообще было не много разговоров.
— Я думаю, вы хотите жениться на ней?
— О, конечно!
— Ну и отлично. Я слышал, что мексиканки, выйдя замуж за американцев, становятся чудесными женами. — И Гамерсли довольно улыбнулся.
— Но, Франк, ведь я не умею говорить по-испански; как же я скажу ей, что хочу на ней жениться? Не будете ли вы моим посредником?
— С удовольствием, но вряд ли вы через меня узнаете то, что хотите знать, Вальтер. Кончите может и не понравиться мое посредничество в этом деле. Недаром же говорится, что язык любви понятен всем. Я думаю, вы сами сможете заставить понять себя, Вальтер.
— Я все-таки прошу вас, Франк, сделать ей предложение от моего имени.
— Хорошо, Вальтер, я согласен.
