Они из тех, кто принял свой первый бой на рассвете 22 июня. Они пройдут войну «от звонка до звонка». Они дойдут до Берлина. Но случится это только четыре года спустя. А пока — им нужно пережить огненное лето 41-го.Два брата — летчик-штурмовик и танкист. Две судьбы, опаленные одной войной. Две жизни, брошенные на весы Великой Победы.Им придется отступать от самой границы — до Москвы и Сталинграда. Гореть в подбитых танках и самолетах. Прорываться из окружений и выкарабкиваться с того света в госпиталях. Испытать горечь первых поражений и радость первых побед. Остановить немцев под Москвой. И погнать их обратно на запад.Они были солдатами.Они сражались за Родину.Они — победили.
Моему деду, пограничнику в 1941-м.
Второму деду, пропавшему при эвакуации в блокадном Ленинграде.
Человек склонился над водой
И увидел вдруг, что он седой.
Человеку было двадцать лет.
Над лесным ручьем он дал обет
Беспощадно яростно казнить
Тех убийц, что рвутся на восток.
Кто его посмеет обвинить,
Если будет он в бою жесток?
— Слева! Да слева же!!!
Но массивная махина КВ не успевает среагировать: в начавшую разворачиваться башню втыкается раскаленная болванка. Вспышка, сноп высеченных ударом искр… Взлетают крышки башенных люков, вырванные адской силой взрыва боеукладки, из всех щелей вырывается короткий высверк пламени. Могучая машина на неуловимый глазом миг будто вспухает, тут же вновь принимая свой обычный размер. Засада! Точно засада! Нам дали войти в ложбину, заранее пристрелянную зенитками, а сейчас бьют в упор, смеясь над неуклюжими русскими танками, застрявшими в болотистой луговине. Идиоты! Сволочи! Зачем! Ну почему нельзя было наступать чуть в стороне, по твёрдой земле? А теперь остаётся лишь бессильно грызть кулаки и пытаться отстреливаться, пока не наступит твой черёд гореть в смрадном пламени соляра…
…Ну вот, снова на меня наш особист косится. А я что, виноват разве? Нет, ну вообще-то, конечно, виноват, правда, не пойму, отчего моё происхождение так ему поперёк горла? Ну, матушка моя норвежских кровей, вот и удался в неё, настоящий викинг. Метр восемьдесят ростом, и весом под добрый центнер. Откуда же такой здоровый взялся? Родом-то с Севера, с Мурмана, как испокон веков Кольский полуостров называют.
Батяня мой, военный инженер, еще до революции железку здесь строил. Молодой был, когда в Колу по служебным делам приехал, да так тут и застрял. Метель, ураган… У нас знаете, как бывает? Ого-го! Как заметёт, так мало не покажется! Ну вот, пошёл с горя молодой офицер в кабак возле церкви. Зашёл, глянул — и пропал. Утонул в синих глазах молодой норвежки. Покряхтели её родители, попыхтели, а деваться-то и некуда. Так и пришлось дочку за русского отдать.
Вот и появился я на свет, полунорвег, полурусский. Правда, всё честь по чести имя русское, а фамилию матушка еще до меня батину взяла. Так что стал я Александр Николаевич Столяров, одна тыща девятьсот шестнадцатого года рождения. В семнадцатом брат у меня появился, Володька, ну, а после того, как интервентов выгнали, сестрёнка подоспела. Тут уж матушка моя батяне условие выдвинула сыновья — его, а дочка — мамина. Так что трое нас в семье я, брат и сестрёнка моя младшая, Кристина. В честь бабушки.
