Дворами, по азимуту вывожу наши танки в тыл атакующим немцам и, притаившись за сараем, жду выгодного момента. Пускай бронепоезд пока поработает, а уж мы своё возьмём…
Между тем поездная бригада старается изо всех сил: пушки молотят без перерыва, захлёбываются «максимы», не давая сапёрам врага подорвать железнодорожное полотно, зенитчики бьют по истребителям так, словно вознамерились расплавить стволы своих скорострельных пушек.
— Скатывай бочки!
Мы режем верёвки и, рыча от натуги, скидываем тяжеленные ёмкости на землю — не хватало только в огне собственной соляры сгореть…
Мы успеваем вовремя — закованный в броню, словно древний рыцарь, паровоз как раз выбрасывает облако белого пара из пробитого котла. Попали, гады. Но больше не попадете! «Клим Ворошилов» буквально вдавливает в землю длинноствольное орудие, прислуга прыскает в стороны, но я бросаю из люка оборонительную «феньку», шпигуя артиллеристов осколками. Рыча и окутываясь дымом из надсаживаемых дизелей, наши танки врезаются в боевые порядки немцев. БАХ! Клац! Онищенко уже не делает остановок и не угорает, поскольку в такой ситуации ни один снаряд, ни одна пуля мимо не пролетит.
У немцев настоящее столпотворение. Дави их, Коля! Дави! БАХ! Клац! БАХ! Клац! Вдруг понимаю, что ору во всю глотку: «броня крепка, и танки наши быстры!»…
Бегут, сволочи! Бегут! Бей!..
Мы проскакиваем к бронепоезду, и в этот момент я холодею: слева выползают сразу пять «штурмгешютцев». Вот теперь всё… хана… С этими артдуэли нам не выиграть, да и не будет её, этой дуэли — нас просто расстреляют. Если не в упор, то уж с дистанции — точно…
И вдруг с неба мелькают дымные стрелы «РСов», так хорошо запомнившиеся мне по Бородину, и четыре самоходки скрываются в огненном облаке. Гляжу вверх, не веря своим глазам — от нас удаляется невесть откуда взявшийся «ИЛ-2»! Ну это же надо! Вот уж вовремя, нечего сказать…
Торопливо доворачиваю башню и всаживаю бронебойный в корму последней самоходки, удирающёй изо всех своих лошадиных сил. Короткий огненный высверк, когда болванка проламывает броню — и тяжелый взрыв детонации следом. Рубку словно раздувает изнутри, вырванная ударной волной крыша боевого отделения отлетает аж на несколько десятков метров — фриц-то видать с полным боекомплектом был…
…Под крыльями у моего «Ила» — две тяжелые 250-кг бомбы, и точно такие же у Рейно. На машинах моих ведомых — по шесть «соток», у остальных — по две 50-кг бомбы и всякая-разная осколочная мелочь.
К сожалению, наши молодые еще не научились толком использовать новый прицел. Поэтому их и снабдили кучей мелкокалиберных бомб, из которых, при достаточно кучном сбросе, хоть одна да попадет точно в цель.
Полк идет стандартной «этажеркой», когда я оглядываюсь и вижу, как длинные тонкие силуэты пикируют на нас со стороны солнца. Почти сразу же вспыхивает один из «Илов», второй… Да что ж это?! Вражеские истребители методично рвут полк на части. В наушниках рык Леона Давидовича:
— Сомкнуться! Отразить атаку противника! В круг, соколы, в круг!
Ну, насчет круга, это наш командир, пожалуй, погорячился. Какой, к шутам, сейчас круг?!
— Первая, я — Крыло-1! Разворотом от солнца уходим на предельно малой. Жмитесь к земле! Бомбы не сбрасывать! Под суд отдам!
Резко пикируя, мы пытаемся набрать скорость и оторваться от преследователей. Один из молодых вдруг клюет носом и пологим снижением валится на деревья внизу. Свалил таки, гад!
— Олег! Сашка! За мной с разворотом! Остальным курс прежний! Повторяю: курс прежний!
Кинувшись в стороны, мы пытаемся охватить врагов. Молоток, Олег! Молнией рванул вверх, словно приглашая врагов атаковать его. Да не тут-то было — спустя миг он резко сбрасывает скорость, и враг проскакивает над ним. Вдогон тут же грозно взревывает пулеметно-пушечный комплекс штурмовика.
По-истребительному, с переворотом, я стараюсь поскорее набрать высоту, однако массивный «ИЛ» с боекомплектом — не «чайка», и вверх лезет вяло и неохотно. На мгновение в прицел попадает хищный акулий силуэт немца. Жму на гашетку, хотя и понимаю, что толку от этого будет немного. Неожиданно даже для самого себя, ошибаюсь — неуклюже дернувшись, истребитель шарахается в сторону и удирает. Ну, скатертью дорога! Гнаться за тобой, да еще и с бомбами, у меня не выйдет.
Как там мои? Олег проходит мимо, чуть покачивая крыльями. А где Шуруп? Неужели сбит? Нет, вон и он тянет к нам. Теперь надо нашу эскадрилью догонять.
Остальных наша тройка догоняет уже над самой целью, под крылом Можайск. Я вижу, как по дороге в сторону Москвы тянется лента войск. На миг появляется сомнение: уж не свои ли это? Слишком уж спокойно, по-хозяйски идут. Видимо, Власов думает о том же, потому как сваливается в пике и на бреющем проходит над дорогой.
— Немцы! — слышится в наушниках его голос, и почти сразу вслед за этим на дороге встают первые столбы разрывов.
— Я — Крыло-1, атака! — отдав команду, я тоже кидаюсь вниз, к дороге.
