Она вышла из здания, любуясь на платье в своих руках. В субботу она выйдет в свет. С шиком. Под руку с Гэвином. Что было немного страшно, но в то же время и захватывающе. Может, она ошибалась, сдерживая себя. Почему бы вместо этого не двигаться вперед?
Гэвин появился вечером, как и обещал, и, конечно, целовался с ней на диване через тридцать секунд после того, как вошел в дверь. Это переросло в поцелуи в спальне, а потом в секс. Холли понимала, что фантастический секс с ним был не исключением, — он всегда был прекрасен.
— Если мы продолжим в том же духе, я смогу пропускать тренировки.
Гэвин, лежащий на спине и закинув руку на голову, выглядел как ее эротическая фантазия. Он был великолепно обнажен, и его грубая мужественность компенсировалась ее бледно-розовыми простынями.
— Не только ты работал в поте лица. — Она довольно долго была наездницей. Провела рукой по его мягким волосам на груди, по щетине на челюсти: — У тебя всегда было это?
— Я не знаю, идет ли мне гладкое лицо, но оно делает меня моложе лет на десять. А в суде незачем выглядеть молодо, если не пытаешься сойти за несовершеннолетнего.
Холли подперла голову одной рукой, другую положила ему на живот.
— Интересно, как ты, единственный в семье, стал адвокатом?
— Мой дядя — адвокат по уголовным делам. — Он накрыл ее руку своей. — Дальняя родня.
— Интересно, ты унаследовал какие-то его черты?
— Ну, он женился на моей тете и вошел в семью Сазерленд, так что он не считается. Кстати, я тоже хотел спросить тебя о семье.
Ей нравилось слышать, что он думал о ней.
— Сколько близнецов в вашей семье?
— Несколько. Мои двоюродные братья — одинаковые близнецы. И бабушка с двоюродной бабушкой — однояйцевые близнецы.
— У Элеоноры есть близнец?
— Да, но она не на виду. И есть более дальняя родня, но я с ними не встречалась.
— Много близнецов.
— Ну, моя мама остановилась на одном наборе. Это твоей пришлось рожать четверых по одному.
— По старинке, — пошутил Гэвин, и она улыбнулась.
— А ты сколько хочешь детей?
— Нет-нет, — покачал он головой. — У меня нет планов остепеняться, семья — большая ответственность.
— Как и дом. — Она была удивлена его реакцией. Она всегда представляла себя замужней женщиной, с одним по крайней мере ребенком… ну или двумя детьми, если гены сработают.
— На случай, если ты не заметила… — он повернулся и посмотрел на нее, подперев голову рукой, — я зацикленный на своих привычках холостяк. Дети и семья — это здорово, но для кого-то другого.
— Нормально, — сказала она. Если признаться, она тоже зацикленная на своих привычках холостячка. Ей нравилась ее жизнь, особенно теперь, когда она раскрепостилась. Холли наслаждалась веселой стороной, которую Гэвин вытащил из нее.
— Но я удивил тебя?
— Немного, но только потому, что ты из большой семьи. У твоих братьев завязались отношения и скоро пойдут дети.
— И кто предполагает, что я — копия моих братьев? Уж ты должна понимать это лучше других.
Она перевернулась на спину и закрыла лицо руками, а когда посмотрела сквозь пальцы, — он навис над ней, его красивое лицо занимало большую часть ее поля зрения. На него всегда было приятно смотреть. Он отнял руки от ее лица:
— Мне нравится то, что мы делаем и как мы это делаем, а тебе?
— Я тоже так хочу.
Они оба услышали невысказанное.
— Ты уверен, что вечеринка в субботу не изменит нас?
Их чрезмерно вовлеченные семьи могли сделать собственные выводы… или заиметь нереалистичные ожидания.
— Люди говорят, что могут, а мы делаем как хотим, разве не так мы решили на набережной?
— Точно.
Он наклонился и поцеловал ее, задаваясь вопросом, был ли он прав, что их будущее выглядит не так, как у всех? Разве недостаточно ей, что он в ее постели в обозримом будущем? Она стала более раскованной и спонтанной и добилась в этом большого успеха. Зачем портить все, пытаясь оправдать чужие ожидания и контролировать ситуацию, которая устраивает их обоих?
Не имело значения, что думали их братья и сестры, что говорил город. Его губы переместились с ее шеи на грудь и продолжили путь вниз по ее телу. У него был способ заставить ее забыть обо всем, кроме настоящего.
Ночь зимней вечеринки Мэгс Дюмонд наступила быстро. Обычно Холли готовилась бы переводить каждый разговор на деловые темы или Ханну.
Мысль о том, что на нее обратят внимание, была ошеломляющей, нервирующей и лишающей аппетита. Сегодня ей не спрятаться за кулисами, как только они войдут на вечеринку рука об руку с Гэвином, он в своем черном смокинге, а она сияет, как маяк. С той ночи в ее постели, когда они с Гэвином решили, что все у них хорошо, она убедила себя: ей все равно, что кто-то думает о их отношениях. Но эта уверенность постепенно исчезала. Пока она принимала утром душ, одевалась днем, и сейчас, когда они поднялись на вершину холма, где стоял особняк Мэгс.
Холли крепко сжала руки, когда он заглушил двигатель. Они подъехали на красной спортивной машине.
Она беспомощно покачала головой: сегодня им точно не слиться с толпой. Словно почувствовав ее нервозность, он положил свою руку поверх ее:
— Все будет нормально.
