– Не сомневаюсь, им тоже будет приятно с вами пообщаться, – заверила Лотти. – Они уже достаточно подросли, так что можете взять одного, будет вам подарок на свадьбу.
Шарлотта позвонила в колокольчик и дала явившемуся лакею распоряжение принести котят, затем попросила жестом Чарльза следовать за ней.
Лотти заговорила, только дождавшись, когда за ними закроется дверь:
– Скажи, это все ради того, чтобы получить дневники? – Она бросила тревожный взгляд на дверь, словно боялась, что за ней стоит Элеонора. – Этой молодой леди и так пришлось через многое пройти. Я знаю, какие ужасные о ней ходят слухи. Мне стыдно, что из-за меня она попала в такую скверную историю. Прости, но я не смогу жить спокойно, зная, что ты продолжаешь использовать ее в корыстных целях.
– Лотти, я… – Чарльз сбился и взъерошил рукой волосы. – Да, признаю, мы заключили договор. По нему я получу все тетради.
Лотти издала странный звук, похожий на рычание зверя.
– Поверь, узнав, что случилось на балу, который я пропустил по уважительной причине, я был в ярости и сразу же бросился к леди Элеоноре. – Он смутился и покачал головой. – Тогда я понял, что все это время меня интересовали не тетради, а… она сама.
Лицо Шарлотты смягчилось.
– Что ж, хорошо, коли так. Я поеду с вами. Но у меня одно условие. – Она принялась накручивать на палец локон темных волос. – Мы уедем завтра.
– Тебе потребуется больше времени на сборы?
Женщина молчала, чем вызвала беспокойство Чарльза.
– В чем дело, Лотти?
– У меня сегодня вечером… помолвка.
Чарльз ожидал услышать все, но только не это. Он сглотнул и сдавленно произнес:
– Учебная? У тебя занятия с кем-то?
– Нет. – Лотти смотрела на него кокетливо.
– Но, Лотти, ты сказала, что покончила с этим.
– Я сказала, что пытаюсь изменить свою жизнь. Но у меня не получилось.
– Дорогая моя Лотти, позволь мне помочь тебе материально. Ты сможешь уехать, начать новую жизнь. Элеонора меня поймет.
– Нет. Я не желаю становиться объектом благотворительности.
Чарльз не стал говорить, что это с его стороны не благотворительность. Им необходимо уехать как можно скорее.
– Лотти, нам надо спешить, – произнес он, понимая, что его аргумент неубедителен. – Графиня скоро узнает о бегстве дочери, если уже не узнала. Нельзя допустить, чтобы нас остановили.
– Что ж, хорошо, – вздохнула Лотти. – Я пошлю записку с извинениями. Надеюсь, мы увидимся, когда вернемся в Лондон.
Чарльз был зол не на Лотти, а на себя, за то, что бросил подругу детства много лет назад, невольно подтолкнув ее к такому образу жизни.
– Мне невыносимо думать о том, что ты с собой делаешь, Лотти.
– И все же ты не можешь не признать, что я имею право распоряжаться своей жизнью. – Она смотрела на него с такой мольбой, что Чарльз не мог не согласиться:
– Да, признаю.
Лотти приподнялась на мысках и поцеловала его в щеку.
– Буду готова через несколько минут.
– Ты изменила жизнь Элеоноры, она никогда этого не забудет.
Лотти кокетливо улыбнулась:
– Большего мне и не надо.
Чарльз кивнул и жестом велел Лотти поторапливаться.
Он счел, что и для Лотти все складывается наилучшим образом. Пусть лишь на время, но она лишится общества своего покровителя, который вряд ли доставляет ей много радостей.
Что касается Элеоноры, после заключения брака ее репутация будет восстановлена. А что выиграет Чарльз? Пожалуй, многое: так или иначе, он должен был жениться – это обязанность герцога. Вот обрадуется Томас! К тому же Чарльз наконец получит вожделенные тетради.
Впервые со дня возвращения в Лондон судьба ему благоволила.
Поездка по ухабистым дорогам заняла шесть дней и затянулась только оттого, что Элеонора настаивала, чтобы они останавливались на ночь в гостинице и спали в удобной постели, а не на узком диванчике кареты.
За эти дни она почти привыкла к мысли, что у нее будет муж. Поразительно, как все обернулось, учитывая, что она пережила семь неудачных светских сезонов и у нее был всего один кавалер в течение двух месяцев. Она уже готова была смириться с незавидной участью старой девы и уж точно не предполагала, что отправится в Гретна-Грин, чтобы выйти замуж за красавца-герцога.
Сейчас, сидя в экипаже рядом с ним, она ощущала бедром тепло ноги своего жениха и пьянящий аромат его тела.
Встречаясь с ней взглядом, он отворачивался. Вероятно, скорое заключение союза вызывало в нем не меньшую озабоченность.
Ближе к вечеру седьмого дня они прибыли в таверну у кузницы в Гретна-Грин – местечке на границе с Шотландией, где заключалось немало тайных браков. Все они разместились в отдельных комнатах – просторных и вполне комфортабельных.
Всю эту ночь Элеонора пролежала не сомкнув глаз, гадая, каким будет день грядущий – день ее свадьбы. С восходом солнца она поднялась, чувствуя себя готовой к переменам в судьбе.
