Месть, пылающая в душе Айрона Коэна, открыла ему путь к самой необычной форме жизни во Вселенной. Но враг, с которым он схватился в Поединке, есть существо, чей разум исчисляет миллионы лет… локального времени. И в этой непостижимой, холодной душе живёт свой неугасимый огонь.
Из всех врагов Калвина Рушера самым ненавистным для него был Айрон Коэн. Причиной этому отчасти служило то, что девушка, которая нравилась Рушеру, отдала предпочтение не ему, а его врагу. Десять лет до Поединка она была его женой и, кажется, Айрон мог бы торжествовать. Но удивительный сон, в котором Коэн и его жена были царём Соломоном и царицей Савской, не только соединил их в любви, но и разрушил их дальнейшую семейную жизнь. Приключения десятилетней давности поселили в душе обоих смутную тоску по подвигу.
И вот, снова встретившись в Поединке со старым врагом, они преобразились в облик самых невероятных существ Вселенной — в огненных ифритов, в семена звёзд. Силы, которые используют враги, могут всё, и последствия предвидеть просто невозможно. Заброшенный хитростью противника в далёкое прошлое Айрон встречает звёздного путешественника додона и вместе с ним обследует погибшую планету возле умершей звезды. Они наблюдают коллапс голубого гиганта в непосредственной близости. Но даже возвратившись из своего удивительного путешествия в прошлое, Коэн так и не понял, с кем его свела случайность.
Вернувшись на огненные острова, Айрон обнаруживает, что враг провёл его и хитростью сманил его жену Маргарет. Он обнаруживает гибнущую флотилию ифритов и находит способ спасти её. Айрон по-прежнему владеет фантастической возможностью перемещения в пространстве на любые расстояния — некогда этот дар нечаянно преподнёс ему его враг.
Обманутая Рушером Маргарет попадает на странную планету, где происходят события, отзвучавшие на Земле три тысячи лет назад. Она втянута в необыкновенную и прекрасную историю, в которой сбываются её мечты. Сон и явь — все переплелось в ней, и забытая любовь поднялась из праха веков, чтобы возвратиться к жизни. Страсть, за которую никакая цена не велика.
— Он думает, что исход событий зависит от того, кто первым совершит ошибку! — гулко разнёсся под алмазными сводами хохот огненного ифрита, и по кипящим лавовым полам зала пробежала рябь. — Он полагает, что его противник обладает той же мерой Силы, что и он сам! Рушер, Рушер, как же ты примитивен!
Пылающая фиолетовыми языками пламени фигура воздела руки, отчего с них сорвались и закружились вихри искр. Сам говорящий был подобием огня — всё его тело источало жар, столь сильный, что любая жизнь, отличная от плазменной, была невозможна даже с сотне метров от него. Высокая фигура походила на человеческую, но сходство было только внешним. На самом деле огненный ифрит есть проявление разумного огня. Живая плазма составляла его тело. Ослепительными завитками трепетали его волосы, подчиняясь потокам раскалённого солнечного ветра, свободно проникающего в высокие алмазные арки помещения.
Каждое движение самого необычного во Вселенной живого существа сопровождалось хаотическими флуктуациями — вспышками, похожими на северное сияние — это возмущалось то, что заменяло огненным ифритам воздух: ионизированный аргон.
Лицо ифрита походило на человеческое, но вся кожа светилась, как разогретая в горне плавильщика медь. Только никакая медь не могла бы существовать ни в твёрдом, ни жидком виде в атмосфере дворца, в котором жил царь огненных ифритов — Ровоам и его родители, Ааренс и Маргиана.
Такой облик выбрал Айрон Коэн, когда решился на поединок со своим давним врагом — Калвином Рушером. И не прогадал: сын предал в его руки такое могущество, о котором едва ли догадывался любой иной участник экспедиции.
Дело в том, что Живые Силы были лишь частью возможностей Ааренса. Ему не надо было тратить живую энергию на создание этой реальности — она уже существовала до него. Не требовалось сил на поддержание её — всё это уже было. Но этого мало — к услугам плазменных существ были неохватные запасы энергии, с самого начала существования Вселенной заложенные в её основе.
Острова ифритов плавали меж галактик и сквозь галактики. Испепеляющий жар звёзд, разрушающий до первичных элементов любое вещество — от простых металлов до самых сложных органических соединений, именуемых жизнью, ифритам был не страшен. Смертоносный солнечный ветер был для них, как лёгкий летний ветерок. Гигантские протуберанцы солнечной короны для них были подобны высоким деревьям необычайного плазменного леса на поверхности звезды. И сами недра звёзд, состоящие из сверхсжатого правещества Вселенной, представлялись огненным ифритам светлым океаном, в котором они плавали, пока их острова насыщались веществом звезды, переводя чудовищную температуру внешней среды в компактную и легкодоступную форму идеальной материи.
Всё это было выше понимания Ааренса и Маргианы, они лишь приняли к сведению то, что сказал им их сын — огненный ифрит Ровоам, рождённый ими в волшебном сне, когда были они Соломоном и царицей Савской. Так вот, энергия, которую дали им таинственные Живые Души, была полностью сохранена и по-прежнему была к услугам любой, самой невероятной фантазии её владельцев.
— Всё воюешь с Рушером, отец? — спросил подошедший Ровоам.
