– Да, это мой брат, – сказала Мину, потом погрозила Питу пальцем. – Должна признаться, я была немало на вас сердита, когда узнала, что вы попросили его помочь вам и тем самым подвергли риску. Я совершенно серьезно, – нахмурилась она, когда Пит ухмыльнулся. – Подговорить его сначала забраться в дом Фурнье, а потом тайком привести вам из Ситэ вашу лошадь, несмотря на то что был объявлен комендантский час! По вашей милости его могли арестовать.
– Простите меня, – с напускным раскаянием отозвался Пит, – хотя, смею полагать, Эмерик вполне в состоянии о себе позаботиться.
– Это тут вообще ни при чем, – сказала Мину, стараясь сохранять невозмутимость.
– Нет, я приношу свои извинения. Искренне. Но, говорю вам, своей свободой я обязан вашему брату. Если бы не его находчивость, я бы сейчас, вне всякого сомнения, гнил в тюрьме. Похоже, я перед вашей семьей в двойном долгу.
Мину продолжала хмуриться. Пит легонько подтолкнул ее локтем:
– Ну, я прощен?
– Вы в самом деле раскаиваетесь?
Пит приложил ладонь к сердцу:
– До глубины души.
– Ну ладно, тогда не будем больше об этом. – Она улыбнулась. – Эмерик утверждает, что вы обещали научить его одному фокусу с ножом? Какому-то особенному броску, который завладел его воображением. Он только об этом и твердит.
– Было дело. Теперь, когда я знаю, что мы соседи, я очень постараюсь сдержать свое слово.
Пит запустил пятерню в волосы, и с них посыпались хлопья золы и сажа. Мину засмеялась.
– Небольшая предосторожность, которая, к сожалению, оказалась не слишком стойкой.
– В качестве маскировки сгодится. Ваш настоящий цвет выделялся бы в толпе.
Теперь настал черед Пита смеяться.
– Мой друг говорит, что я брат-близнец английской королевы.
– Можно кое-что у вас спросить?
– Нет такого вопроса, на который я бы вам не ответил.
– Что значит «kleine schat»? Вы так сказали, когда я приходила в себя.
К удивлению Мину, Пит отвел взгляд.
– Ох, я и не подозревал, что произнес это вслух. – Он улыбнулся. – Это значит «маленькое сокровище». Так меня называла мама, когда вечером укладывала в постель. Мои детские годы прошли в Амстердаме.
– Мой отец очень любит бывать в этом городе.
– Он великолепен.
– Ваша матушка до сих пор там живет?
Пит покачал головой:
– Она умерла много зим назад, когда мне было семь, но ее могила там. Когда-нибудь я туда вернусь.
Мину, хорошо помнившая, как тяжело переживал смерть их матери Эмерик, взяла Пита за руку, не заботясь о том, что этот жест может быть воспринят как слишком смелый с ее стороны.
– Вы очень ее любили, – произнесла она негромко.
– Любил. – Он помолчал. – Да, я очень ее любил. Это было очень давно.
– Это не значит, что вы не можете до сих пор горевать по ней.
Они долго сидели в молчании. Потом из-за двери, ведущей в общий дортуар, вновь донесся шум, и Мину, словно очнувшись, сжала пальцы Пита, а затем убрала руку.
– Эмерик сказал – в доме Фурнье было пусто, – произнесла она, инстинктивно почувствовав, что лучше сменить тему.
Пит кашлянул.
– Так и есть. Ни следа мебели, ничего. Накануне вечером квартира была полностью обставлена. Горящий камин, гобелены на стенах, богатая библиотека.
– Он сказал, что у окна была кровь. Это правда?
– Правдивее не бывает. Эмерик – парнишка наблюдательный. У него все задатки отличного солдата. Зоркий глаз, отвага, острый ум.
– Мой отец предпочел бы видеть его человеком благородных занятий или ученым. Отчасти поэтому он и отправил его сюда, в Тулузу. Отцу сложно смириться с тем, что у Эмерика не лежит душа к книгам.
– Эмерик должен сам выбрать свой жизненный путь, – сказал Пит. – Как и каждый из нас.
Их негромкий разговор был прерван криками за стеной. Пит подошел к двери и выглянул наружу.
– Вам надо идти, – сказала Мину. – Я и так уже слишком долго злоупотребляю вашим временем.
– Ничего страшного, переживут они еще немного без меня. Я хотел бы спросить вас еще кое о чем.
Она поколебалась, потом ответила в точности его же собственными словами:
– Нет такого вопроса, на который я бы вам не ответила.
– Что ж, мы с вами и впрямь очень похожи. В тот день в Каркасоне… почему вы были так уверены в моей невиновности? Почему помогли мне скрыться?
Мину не раз задавала себе этот вопрос. Почему она – всегда жившая своим умом и никогда ни на кого не оглядывавшаяся – так безоговорочно поверила в этого незнакомца?
Который, ко всему прочему, оказался еще и гугенотом.
Девушка в двух словах рассказала ему о странном посетителе, который явился в их лавку, о том, как на следующее утро она обнаружила под мостом его тело прежде, чем зазвонил набат, и как отреагировал ее отец, когда узнал об этом.
– Так что я сделала вывод, что вы никак не могли быть к этому причастны. Каким образом поиски убийцы Мишеля могли начаться еще до того, как он погиб?
– Это очень скверная новость, – произнес Пит.
Мину захлопала глазами:
– А я-то думала, что мои слова вас успокоят. Если придется свидетельствовать в суде, я буду говорить в вашу защиту. Обвинение рассыплется.
– Дело не в этом, – вздохнул Пит. – Просто я до этой самой минуты не знал, что тогда убили Мишеля.
– Вы с ним знакомы?
