«...19 декабря в 18.00 мы снялись с якоря и взяли курс на Чанаккале. Все утро члены экипажа обучались умению пользоваться оружием, которое состояло из шести боевых винтовок, двух английских пушек и трех автоматов. Наблюдение проводилось всем личным составом, посты были расставлены по всей длине корабля; обусловлены сигналы боевой тревоги...
В 16.45 вышли из бон и миновали Чанак. В 18.05 на траверзе Кумкале следуем полным ходом (11 узлов) по направлению к каналу Тенедос и мысу Баба, проходя между островами Гайдаро и Тенедос. В 21.30 Баба был на траверзе пеленг 0,90°, расстояние 0,25 мили. В 21.35 курс 116°, канал Митилена. Впоследствии крюйс-пеленгом определили место корабля в 3 кабельтовых от берега...
В 21.45 мы услышали глухой отдаленный взрыв, а наше судно получило незначительный толчок. Сразу же раздался внутрикорабельный сигнал тревоги. Я немедленно поднялся на мостик, где Мунир Эгемен доложил, что, по его мнению, это был учебный выстрел турецких береговых батарей. Я не имел оснований думать иначе...
В 21.50 снова дан сигнал, что путь свободен. Я пошел на нижний мостик и тут же услышал сильный шум (напоминающий шум, издаваемый стаей уток, выходящих из озера). Через три-четыре секунды произошел сильный взрыв, и с правого борта у машинного отделения появился столб пламени. Танкер сразу же заметно начал погружаться кормой, машины остановились, они были выключены, и через пять минут вода стала пробиваться через главную палубу. Судно находилось в 2,5 мили от мыса Баба по пеленгу 126°.
Была темная ночь, берег едва просматривался. Вскоре стало очевидно, что судно тонет... В 22.10 три шлюпки с командой были на воде. Четвертую по правому борту на корме уничтожило взрывом. Спуск на воду шлюпок и управление ими были проведены русской командой в абсолютной тишине и по всем правилам морского искусства. Даже среди четырех женщин — членов команды — не было и следа паники.
Когда мы покинули корабль, я заметил, что кормовая часть оказалась почти полностью под водой и была видна пробоина размером около 30 футов в носовой части от киля. Корабль имел дифферент на корму 30°.
...В то время, когда мы гребли к берегу, я и большинство из команды заметили подводную лодку, медленно проходящую между нами и берегом. Я служил на подводных лодках и потому уверен, что она шла под электромоторами. По всей вероятности, она принадлежала к классу «70» или итальянскому классу «Балилла» (Джен).[80] Она не подходила ближе и не входила в связь.
В 22.20 мы высадились на турецкий берег, через четверть часа большинству из нас показалось, что подводная лодка или какое-то другое судно прошло близко от берега.
Уже на берегу обнаружили, что один человек серьезно ранен осколком в бедро, другой получил легкое ранение в ногу, а второй помощник легко ранен в голову. Все ранения были получены на палубе...
Чакстейн, Мунир Эгемен и я решили искать помощи на берегу. Мы отправились в путь, карабкаясь по холмам. Безрезультатно истратив два часа, возвратились. К нашему удивлению четыре русских моряка за это время вошли в контакт с турецким крестьянином, который сообщил о случившемся в бабакалейскую полицию по телефону.
Приблизительно в 03.30, когда большинство команды расположилось в кустарнике, мы услышали выкрики по турецки: «Кто идет?» и в это мгновение в нашу сторону был открыт пулеметный огонь. Так продолжалось около двух часов. Когда находившийся среди нас лоцман-турок Мунир Эгемен вышел из укрытия, его заковали в цепь, бросили на землю и он был избит группой турецких солдат, окруживших нас.
Через какое-то время мы были вызваны один за другим, нам велели поднять руки, насильно обыскали с ног до головы под ружьями, направленными прямо в грудь. Все, что было у нас при себе, отобрали...
Приблизительно в 10.00 прибыл турецкий офицер Таман Шукрю Кайя и сделал подробный опрос. Позднее подошли катера с таможенными чиновниками. Нас снова обыскали...
Женщин и багаж отправили лодкой в Бабакале, все остальные под конвоем по тяжелой каменистой дороге, вдоль берега, пошли туда же. Здесь мы были помещены в маленькую комнату и оставлены как предмет любопытства для столпившихся солдат и бездельников.
В Бабакале я узнал, что накануне днем у мыса Баба была обнаружена подводная лодка. Нам стало также известно, что Лнбаши, возглавлявший команду, которая окружила нас, имел инструкцию от своего начальства открывать огонь по всякому, кто будет выходить на берег, или по любой приближающейся лодке. Он заявил: «Вам повезло, что мы не видели приближения ваших лодок».
После того, как мы провели при ужасных обстоятельствах день и ночь в Бабакале, нас посадили на пароход «Мерсин», и мы отплыли в Чанаккале в полдень 21 декабря. В Чанаке я усердно пытался войти в контакт с консулом, чтобы остановить танкер «Сахалин», направлявшийся в море, но мне в этом было отказано. Однако я сумел передать записку, которая, конечно, не содержала никакой важной информации. В Стамбул прибыли утром 23 декабря.
Не могу не отметить храбрость, дисциплину и высокое моральное состояние русской команды «В. Аванесова», взаимную симпатию и товарищество между ними.
