С рассветом противник открыл сильный артиллерийско-минометный огонь по боевым порядкам частей севастопольской обороны. Особенно мощный огонь он вел по частям первого сектора, Сапун-горе и Ялтинскому шоссе. Одновременно пехота противника, поддержанная танками, перешла в наступление по направлению к совхозу "Благодать" и по Ялтинскому шоссе. Частями первого сектора атаки врага были отбиты, и к исходу дня наши войска оборонялись на прежних рубежах. 15 июня напряженность боев в III и IV секторах не ослабевала. Враг подтянул еще два полка с танками и повел наступление, рассчитывая захватить дер. Буденовку и окружить береговую батарею N 30. В бой были введены тяжелые трофейные танки, которым удалось взломать оборону советских войск. Его авиация атаковала боевые порядки первого и второго секторов и районы четвертого сектора: Любимовку, Трензину и Сухарную балки. Противнику удалось подойти вплотную к "форту ЧеКа" (форт Литер Б) и к форту "Молотов" (КП зенитного дивизиона). Создалась реальная угроза окружения большей части пехотных частей 4-го сектора. Оборона держалась в основном огнем береговых батарей и полевой артиллерии, в пехотных частях в строю оставалось 10-15 % личного состава. Так в 345-й дивизии оставалось около 900 человек, в бой были введены даже инженерный батальон и батальон связи. Командиру 79-й бригады удалось собрать из тыловых частей и остатков минометного дивизиона 320 бойцов, в 95-й ситуация была чуть лучше, но в ней (с учетом двух батальонов 7-й бригады) было не более 2 тыс. человек. Неожиданно обострилась ситуация в 3-м секторе. Если взять описание событий, которое дал в своих статьях Т.К.Коломиец, то создается впечатление, что он или сознательно искажает факты, или просто не руководил своими войсками. "С каждой атакой людей становится все меньше и меньше. Плотность огня резко снизилась. А враг нажимает все сильней. 16 июня, исходя из сложившейся обстановки, генерал И. Е. Петров и вице-адмирал Ф. С. Октябрьский принимают решение: уплотнить линию обороны за счет ее сокращения. Мне было предложено отвести остатки частей сектора на рубеж Инкерманских высот, создав линию обороны вдоль южного склона Мартыновского оврага. Я не мог согласиться с таким решением. Оно ставило под угрозу окружения и уничтожения части четвертого сектора и ускоряло выход врага к устью Мартыновского оврага.
-- Оставаясь на старом рубеже, -- доказывал я, -- мы сковываем группировки врага, которые наносят удары по третьему и четвертому секторам. Отойти на рубеж за Мартыновский овраг можно в любое время, для этого есть хода сообщения. Нет у меня и уверенности в том, что можно надолго закрепиться на новом рубеже. Там нет подготовленной линии обороны. Кроме того, отход может отрицательно сказаться на моральном состоянии чапаевцев. После детального анализа обстановки с моими доводами согласились, и чапаевцы до 24 июня держались на старых позициях, севернее Мартыновского оврага". Не стану касаться других "неточностей" у Т.К.Коломийца, но войска 3-го сектора еще 15 июня были ВЫНУЖДЕНЫ отойти на южные скаты оврага, чтобы избежать окружения. Прорвавшись днем к истокам Мартынова оврага, противник устремился вперед, стремясь отрезать советские части на Северной стороне от основных сил, и выйти к устью Графской балки. Разгорелся бой, сначала у верховий оврага, где противника остановили два дота, вооруженные пулеметами ДШК, и артиллеристы 69 артполка полковника Курганова. А затем, спустя три часа, когда артиллеристы из-за нехватки боезапаса, вынуждены были отойти к железнодорожной насыпи, бой разгорелся в районе бывшего домика лесной стражи. Врага остановили остатки минометного дивизиона 79-й бригады, поддержанные огнем артиллерийского дота, находившегося в районе развилки балки и двух пулеметных дзотов. Упорное сопротивление маленького укрепрайона позволило остаткам 54,31 и 3-го полков морской пехоты отойти к рубежу: от обрыва в долину Кара-коба до Восточного Инкерманского маяка.
