Из землянки показался и товарищ Замфира. У него, как и у Замфира, на поясе висели ручные гранаты. Замфир держал в руке пистолет. Паренек смутился, потом, улыбнувшись, сказал:
— Он остался дома, хочет выкупаться и переодеться. А меня послал сказать вам…
— Говори. Ты дрожишь и в то же время улыбаешься. Как это понять?
Кудрявый юноша прислушался к биению своего сердца и подошел к ним.
— Радуюсь, что вижу вас живыми.
— Как видишь, мы живы. В чем дело?
— Ты не знаешь, а отец кое-что рассказал мне, и я нарочно прошел там и увидел…
Парень перестал смеяться. Белое и круглое, как месяц, лицо его омрачилось.
— Возле дороги, в Шумнатице, неподалеку от села стоит крест…
— Ну и кто же под ним?
Сын овчара замолк. Глаза его, устремленные на Замфира, засветились.
— Ведь не я, раз стою перед тобой, — продолжал Замфир. — Если бы там лежал я, был бы не крест, а пирамида с пятиконечной звездой.
— Ты! — с волнением проговорил паренек. — Ты умерший.
— Я?! — рассмеялся Замфир.
— Ты! На кресте написано твое имя.
— Но я ведь жив!
— На кресте написано: «Здесь покоится умерший Замфир Попов».
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Замфир. Эхо разнесло его смех по лесу. — Этого им бы очень хотелось, но не так-то легко похоронить меня. К тому же я не умру, а, если уж суждено, погибну в бою. И на камне будет написано: «Здесь лежит павший в бою с врагами».
— Но ведь там так написано, и все село в ужасе. Люди спрашивают, верно ли это. Даже домой к нам приходят. Отец отвечает: «Не знаю, не видел его и не слышал о нем! Возможно, умер…»
— И надо же такое придумать! — прогрохотал товарищ Замфира.
— Они никак не могут поймать нас, поэтому и идут на такие уловки, делают ложные могилы. Авось кто клюнет, и власти нападут на наш след, — задумавшись, произнес Замфир.
— И отец сказал мне то же самое. Говорит, не ходи туда. Там, наверное, в кустах сидят шпики и следят за каждым, кто подойдет. И надо сказать, никто не подходит к могиле. Издалека, с дороги, смотрят, но не приближаются.
— Это интересно. Выходит, для народа мы живы, а для них умерли. Но они боятся даже могил павших героев.
— Я видел на могиле цветы.
— Милые мои…
Замфир смеялся долго, звонко, от всего сердца. Развеселившись, тихо запел: «Ах, знала б моя мать, могилу б мне вырыла». Если бы в руках у него была скрипка, он играл бы долго-долго.
Юноша стоял и любовался командиром. Как и всегда, когда он возвращался с загона домой, им овладело чувство уважения к этому человеку, ему захотелось так же, как и этот герой, бродить по горам и не быть пойманным.
— Ну что, убедился теперь, что я жив? Иди расскажи всем. Скажи моим старикам.
— Ваши ходили посмотреть на крест и плакали.
— Скажи им, чтобы не плакали.
Замфир нахмурился и, повернувшись к товарищу, сказал:
— Знаешь, какая мысль пришла мне в голову? Эта могила должна стать могилой наших врагов.
И быстро проговорил, повернувшись к пареньку:
— Послушай, возвращайся в село и принеси мне краску.
Паренек обрадовался поручению. Как и вся молодежь не только из их села, но из целого края, он готов был сделать для Замфира все.
— А какой краской написано: «Здесь покоится умерший Замфир Попов»?
— На белой еловой доске черной краской.
— Вот черную мне и принесешь.
Парень задумался.
— Где же найти черную краску? Да и не подозрительно ли это будет? А нельзя дегтем?
— Можно. Принеси деготь!
— Зачем же его приносить из села. Он и здесь есть. Дегтярница висит на балке у входа.
— Очень хорошо, очень хорошо! Иди домой и больше не показывайся здесь.
Но юноше не хотелось уходить.
— Хочу посмотреть, что вы будете делать.
— Ты догадываешься, что мы собираемся предпринять, но как это сделаем — не увидишь.
— Почему? — опечаленно спросил верный ятак[13].
— Потому что мы готовы ко всему.
— И я тоже!
— Да, но, если потребуется, мы можем и в бой вступить.
— Я же ведь комсомолец, дядя Замфир.
— Ты нам понадобишься для другого. Ступай! — Замфир погладил юношу по голове, и тот почувствовал, как от этой ласки обида исчезла. И все же не так легко было расстаться с повстанческим командиром, ставшим легендарным для друзей и грозным для врагов.
— Возвращайся и скажи всем, чтобы не отчаивались. Мы живы, жива и партия, она будет жить и бороться до полной победы над монархо-фашизмом.
Паренек пошел в село.
— И не иди через Шумнатицу, иди напрямик, через Гориняк.
— Знаю, спущусь по тропке, и никто не увидит меня.
— И скажи отцу, чтобы этой ночью сидел дома.
Парень медленно удалялся от тайника и загона, шел, оглядывался, пока не скрылся в лесу.
