– Ведуном стать?! – весело, чтобы не слишком сильно обидеть Медведко, ужаснулся Ярослав. – Нет уж, спаси меня Род! У меня и л
– Жаль… – кажется, искренне огорчился Медведко. – И Добробог тоже считает, что у тебя – талант, сотник! Не воинский, хоть и тот присутствует – ведунский! Из тебя мог бы получиться добрый ведун… Постой! А как это девка может тебя ждать где-то далеко, когда она – в лагере травницей? Я про Тиллу говорю!
– А я – нет! – стараясь не глядеть в сторону ведуна, возразил Ярослав. – Есть только одна на свете, кого я люблю не ложно. И это – не Тилла!
Сзади оглушительно хрустнула ветка. Оба – и сотник, и ведун разом обернулись. Ярослав ещё и за меч схватился. Так, на всякий случай… Лучше б уж не хватался! В десяти шагах самое большее, белея лицом, стояла Тилла. Кажется, ей как раз хватило присущего ей крепкого характера, чтобы устоять на ногах при последних словах Ярослава. Впрочем, крепкий характер при ней и остался. Ни слезинки, ни крика. Только яростный, неотрывный взгляд в упор, в глаза Ярославу. Первым взгляд отвёл сотник. Он не видел – только слышал – снова хрустнули ветки, потом удаляющиеся шаги.
– Она ушла! – в голосе Медведко, больше похожем на рык, не слышно было сочувствия.
– Пойду за ней, скажу…
– Не ходи! – прервал его ведун. – Ничего хорошего из этого не получится, только всё окончательно испортишь!
– Я всё же пойду! – мрачно сказал Ярослав. – Хуже или лучше, а – решать что-то надо. Поглядим…
Он ушёл, а ведун ещё долго смотрел ему вослед, да качал головой. Зря он так, ох и зря же! Молодежь…
Самому ведуну как раз минула тридцатая весна.
Тилла бежала по лесу, даже не видя, куда направляется. Слёзы застилали глаза, ярость бушевала в груди и единственное, что приходило на ум – утопиться в ближайшем озере, благо вокруг Дарии их было почти столько же, сколько и на границе земель Медведей и норлингов. Впрочем, был ещё вариант – пойти и убить Ярослава. Мерзавца, которому она отдала всё, и который в ответ не дал самого малого. К тому же, как оказалось, он ещё и не любил её!..
Рыдая, по колено и выше проваливаясь в рыхлый, влажный снег, она забралась глубоко в лес. Здесь снега было ещё больше, несколько раз она проваливалась всерьёз. Но – выбиралась, благо злости было вдосталь, а силой Род не обделил. Но вокруг был чужой лес, даже деревья – не такие, как дома. В конце концов злость стала отступать, ей на смену пришла обида. Тилла растерялась и очень некстати провалилась ещё раз. Только на этот раз под ногами вместо твёрдого наста – земли – оказалась ледяная жижа. Под ногами было болото и Тилла, испугавшись рванулась. Забыла, что именно так поступать нельзя! Где-то вокруг ног жадно чавкнуло и травницу начало засасывать уже всерьёз.
– Ну и пусть! – внезапно осерчав, решительно пробормотала Тилла. – Зачем мне жить?!
Она и впрямь прекратила вырываться, тем более что уже дорыпалась до того, что подбородок лежал на снегу и медленно опускался ниже. Тилла закрыла глаза, глубоко вздохнула и приготовилась умирать…
Её косу неожиданно защемило и Тилла даже вскрикнула. В рот немедленно хлынула вода, но наверх тащило куда быстрее, чем вода заливалась внутрь и Тилла вылетела из майны, как домовой из горячей печи – стрелой.
– Дура! – хлестнул её злой, полный ярости голос Ярослава. – Помирать собралась?! Дура!
Откашлявшись и выплюнув воду, Тилла подняла на него глаза, и сотник, у которого было что ещё сказать, немедленно заткнулся – такое было у неё лицо.
– Дура! – просто сказала Тилла, первой опустив глаза. – Безмозглая, самонадеянная дура! Не смогла понять, что для тебя всё это – игра! Не надо искать девку, она под боком! Дура…
– Тилла, ну…
– Не надо! – Тилла тихо вздохнула. – Я и впрямь дура. Как будто не видела, как ты тоскуешь по дому. Куда больше остальных! И рубаху, что носишь не снимая, сам ты себе не купил бы. Её вообще мало кто мог бы купить. Только очень знатная!
Ярослав молчал.
– Хотела б я знать, кто это! – зловеще закончила травница. – Глаза бы выцарапала бесстыднице!
– Что же она такого бесстыдного сделала? – удивился Ярослав. – Вроде бы ты на меня своих прав не заявляла!
Тилла рванулась. Ярослав её поймал и, прежде чем вырвалась, притянул к себе, подгрёб обеими руками. Попробуй вырвись у этого медведя! Тилла и не пыталась. Хотя внутри у неё всё клокотало от возмущения и обиды, в объятиях Ярослава было тепло и привычно. Выбираться из них не хотелось никак…
– Назови мне её имя! – тихо попросила она, когда прошло некоторое время. – Я обещаю, что не стану вредить…
– Нет! – Ярослав покачал головой, выпуская её из своих объятий. – Не стану. Хотя ты и не смогла бы ей повредить!
– Я – дочь воеводы! – сверкнула Тилла глазами.
– Она – тоже не холопка! – возразил Ярослав. – Далеко не холопка!
