Тогда в общем хаосе удушение Собакой двоюродной бабушки Гипатии осталось незамеченным. Ее тело, уже посиневшее и раздутое, нашли только на следующее утро. Едва заметную полосу на шее сочли за травму, полученную во время взрыва, официальной причиной смерти объявили сердечный приступ, вызванный шоком. Только Сильюн – и Аби Хэдли – видели, как Собака с поводком, приспособленным под удавку, направился к Гипатии.
Сильюн вздохнул.
– Я бы мог сказать, что скучал по тебе, – процедил он, рукой отводя лезвие в сторону. – Но моя мама с детства внушила мне, что джентльмен никогда не лжет.
– Ты не джентльмен! – расхохотался Собака.
– Я теперь наследник, так что следи за своими манерами. И пожалуйста, впредь не приставляй к горлу никаких ножей. – Сильюн бросил взгляд вниз. Оказалось, у Собаки был не один нож, а целая коллекция, и все он, как ни странно, держал в одной руке. – Я полагаю, это не официальный визит с целью поздравить меня с вводом в парламент?
– Нужна твоя помощь! – прорычал Собака. – Было дело. Теперь нужно место залечь на дно. Я – твой должник. У меня три долга, поэтому я пришел к тебе.
– Не хочу тебя расстраивать, но ты неверно понял идею долга. Она заключается в том, что это ты должен мне помогать.
Сильюн изучающе смотрел на Собаку. На нем была все та же одежда, в которой он бежал из Кайнестона, – комбинезон, что он стащил с гвоздя в собачьем питомнике. Комбинезон был очень мятым, в пятнах то ли грязи, то ли крови.
– Я не могу отвезти тебя в наш дом на набережной Виктории, хотя думаю, что отец в ближайшее время планирует поменять его на другой. Но у меня есть местечко в Марилебоне, я им пользуюсь, когда хочу уединиться. Пойдем, я прослежу, чтобы нас не заметили. И убери свои ножи. Что за «дело» у тебя было, ограбил ящики для столовых приборов?
– Красиво, правда?
Собака развел пальцы, и Сильюн увидел, что он не держал ножи в руке. Его правая рука была заменена на металлическую. Металл острый как бритва. Затем он присмотрелся повнимательнее: кожаная тесьма на ладони, шнурки перекрещивались сзади и завязывались узлом на запястье. Это была часть перчатки, часть орудия пыток. И тогда он понял, что это такое:
– Работа Черного Билли. Я не знал, что ты разделяешь мою любовь к историческим артефактам. Должно быть, навестил моих родственников в Иде.
– Хорошо вернуться снова в прежние места, – сказал Собака.
Он обнажил в ухмылке зубы и засунул свою кошмарную руку в объемный передний карман комбинезона. Они пошли бок о бок в сторону Сент-Джеймс-парка, обогнули Грин-парк и двинулись дальше.
В уединенном местечке – им оказался беленный известью мьюз-хаус[2] – Сильюн уговорил Собаку снять перчатку, чтобы хорошо ее рассмотреть, пока варится кофе. Перчатка была тяжелой, изготовлена из тигельной стали, на вид слоистой и неоднородного цвета. Все пальцы были соединены. Но отличались друг от друга длиной и шириной лезвия.
Каждый школьник Великобритании знал историю этой перчатки – последняя работа кузнеца, который полтора столетия назад поднял восстание против своих жестоких хозяев. Черный Билли собрал односельчан и пошел громить поместье Ида, принадлежавшее Верней – одной из ветвей рода Джардинов. Но у крестьян не было ни единого шанса на победу. Ближайших соратников Черного Билли казнили без суда и следствия, а он был замучен до смерти изуверскими инструментами, которые собственноручно выковал под принуждением Дара. Инструменты остались на хранение у Верней в Иде, там они и находились до сих пор.
До сих пор.
– Это для разрезания, – пояснил Собака, наблюдая, как Сильюн перебирает лезвия. – Это сдирочный. Для разделки на части. Есть и другие. Но не ножи. – Он открыл плоский кожаный мешочек, висевший на поясе, и достал замысловатые инструменты. – Для ушей, – объявил Собака, держа в руке тонкую и длинную полоску металла, загнутую в петлю сложной формы, с малюсенькими шипами по всей длине. – Он взял в руки другой инструмент. – Для глаз.
Этот напоминал совочек для крошечной порции мороженого, предназначенной для гурмана с умеренным аппетитом. Сильюн поморщился. Он ненавидел мороженое.
– Сувениры? – спросил он. – Или у тебя есть планы применить их на практике?
– Рабочий человек любит хорошие инструменты! – гортанно хохотнул Собака. – Заполучить их было легко. Семья была в отъезде. Тот человек, что знал меня, впустил.
– И это после того, что ты сделал?
– Наверное, мой поводок обмотался вокруг его горла и убедил его сделать это! – Собака опять лающе гоготнул. – Вот это, – сказал он, наклоняясь и касаясь самого большого зазубренного лезвия на перчатке, – снимет голову с плеч вашего кузена Рагнара.
Сильюн налил себе кофе тонкой горячей струйкой и дал осесть гуще, сел в кресло и поднес чашку к губам.
