Почва зашевелилась, вздыбилась кочками. Выстрелил из-под земли первый зеленый побег. Потом еще. И еще. Множество. Они росли, превращаясь в кусты, зацвели. Эвтерпа Парва смотрела, как цветок за цветком раскрывались кроваво-красные бутоны.
Воздух в саду Орпен-Моута наполнился густым ароматом роз.
Люк рисовал себе различные картины, что может ожидать его за стенами Эйлеан-Дхочайса. Обучение безупречному послушанию и умению ходить на поводке. Заточение в подземелье. Сидение в клетке. Но только не то, что случилось в реальности.
Завязав черный галстук, он посмотрел на себя в зеркало. Старинные напольные часы в коридоре пробили без четверти, он поспешно сунул ноги в начищенные до блеска туфли и побежал вниз. В высоком центральном атриуме замка, стены которого были густо увешаны старинными флагами и геральдическими знаменами, Девин уже ждал в том состоянии нервного беспокойства, с каким он возник на пороге в день его прибытия в замок.
В руке Девин держал серебряные карманные часы. Он ждал своего хозяина каждый вечер и неизменно следил за тем, чтобы, прежде чем Крован займет свое место, все остальные обитатели замка уже сидели за столом.
Когда Люк открыл в столовую двери с большими стеклянными панелями, перед ним предстала сцена, удивительно похожая на ту, что встретила его на завтраке в то первое утро, когда Койра одела его в одежду Джулиана и привела сюда. Тогда он решил, что у него галлюцинации.
Две люстры, висевшие в противоположных концах столовой, поблескивая, освещали пространство без единого окна. На одной из стен висел изодранный боевой штандарт с уже знакомым Люку девизом: «Оmnes vulnerant, ultima necat» – «Каждый час жизни ранит, последний убивает». У противоположной стены стоял огромный стеклянный куб с множеством чучел животных и птиц. Здесь были фазаны, косули, лесные куницы, всем своим видом они выражали возмущение таким издевательством над их телами и невозможностью спокойно уйти в мир иной.
Но более животных за стеклом поражали люди, собравшиеся в столовой. Дюжина уже присутствовала. Их полное число должно было быть двадцать один: в основном мужчины в безупречных смокингах, хотя были три женщины в ярких вечерних платьях. Слуги циркулировали с подносами с бокалами шампанского. Именно так всегда Люк представлял себе жизнь Равных за стенами их великолепных поместий – роскошная и беззаботная.
Только здесь все имели статус про́клятых. Это были не гости, а государственные преступники, осужденные на заключение в замке Крована.
Люк шел вокруг стола, высматривая свою карточку, и нашел ее практически напротив того места, где должен был сидеть Крован. Судя по карточке, справа от него будет сидеть Джулиан. Карточку слева ему не нужно было читать, место уже было занято.
– Привет, Люк, – поднимая лицо, произнесла Лавиния. – Разве ты сегодня не великолепен? И разве ты не поприветствуешь леди надлежащим образом?
Люк легко запомнил ее имя, это не составило труда, так как женщин здесь было немного. Лавиния походила на крошечную птичку и была лет на десять старше его мамы.
Люк понятия не имел, что значит «поприветствовать леди надлежащим образом», пока Лавиния не подставила ему свою нарумяненную щеку. Ну, это все равно что поцеловать свою бабушку, решил про себя Люк, наклоняясь к подставленной щеке. Но в последнюю минуту Лавиния повернула голову и встретила его поцелуй губами. Люк чувствовал, что ее губы чуть приоткрылись выжидательно, он отшатнулся, испытывая рвотные позывы. Он вытер с губ ее алую помаду и закашлялся, чтобы скрыть жест, но надежда, будто никто ничего не заметил, разбилась вдребезги, когда Лавиния громко завизжала, чтобы все услышали:
– Никаких поцелуев в губы, гадкий мальчишка! Я знаю, что я неотразима, но мои губы предназначены только для моего возлюбленного Брэйби.
Люк задохнулся от обиды и несправедливости, он поднял глаза, ища поддержки, но встретил только презрительный взгляд Койры, стоявшей у стола напротив.
Она взяла большое серебряное блюдо и ушла с ним на кухню. Койра не входила в число «гостей», так называли тех, кто собирался каждое утро и вечер за этим столом, она исполняла роль служанки. Хотя было очевидно, что она имела властные полномочия над остальными.
– Руки прочь от дам, – раздался голос у Люка за спиной. – Добрый вечер, Лавиния, ты великолепное реликтовое существо.
Лавиния жеманно ухмыльнулась, Джулиан выдвинул стул и сел.
– Попался, да? – тихо пробормотал Джулиан, убирая упавшие на глаза густые волосы. – Прости, не предупредил. Эта гадина атакует быстрее кобры.
– Не предупредил, и на том спасибо. – Люк украдкой бросил взгляд на Лавинию. Женщина держала в руках серебряную солонку и любовалась своим отражением в ней. – Кто такой этот Брэйби?
