Люк посмотрел на порезы – КК.
Койра – Крован.
Он сжал ее пальцы и держал так. Он чувствовал, как ее пульс мягко бился о его порезы.
– Нет, не ногтями, – ответил Люк. – Мне нужно кое-что тебе рассказать.
– Уиттем Джардин хорош! – Джон Файерс обвел взглядом комнату конспиративной квартиры в Далстоне, где они все собрались. – Ответственность за бомбу в Астон-хаусе возложили на сторонников Двенадцати из Бора, то есть на нас. Это была его идея.
– Зачем было подвергать свою семью такому риску? – спросил Уэсли, дядя Рени.
– Не было никакого риска, – ответила Аби. Она сразу поняла смысл сказанного Джоном. – Лорд Джардин знал, что будет брошена бомба, и он должен был ее уничтожить на подлете. Просто Гавар отреагировал первым, верно?
– Но зачем было демонстрировать свою непопулярность у народа? – спросила Рени, которая примостилась на спинке дивана рядом с дядей.
– Тем самым они показали, насколько сильны, – сказала Аби, невольно пораженная хитростью Джардина. – Действительно сильны. Гавар поймал бомбу в воздухе, взорвал ее без вреда для себя, затем спрыгнул с балкона, потом с невероятной скоростью пронесся сквозь толпу из тысяч людей и настиг человека, бросившего эту бомбу. Даже меня это впечатлило, а я знаю, что он на самом деле алкоголик и женоненавистник. Но как ты, Джон, узнал, что это была идея самого лорда Джардина?
Файерс поморщился:
– У наследницы Боуды есть команда, которая занимается допросами, ее возглавляет ужасная женщина по имени Астрид Хафдан. И первый человек, что попался им в руки, – тот, которого поймал Гавар, – сообщил: некто, назвавшийся сочувствующим Двенадцати из Бора, заплатил ему за то, чтобы он бросил бомбу. Напрасно они тратили время на допрос, в этот момент в офисе Боуды появился Уиттем Джардин и закрыл расследование, признавшись, что это все его рук дело. По плану этого парня не должны были поймать и начать расследование. Наследница Боуда была весьма недовольна. Они даже поссорились из-за этого. Оказывается, лорд Джардин заранее предупредил семью о том, что будет «демонстрация Дара», но они с Гаваром решили, что все ограничится трюком с воротами.
Уэсли надул щеки и шумно выдохнул, за последние два дня Аби научилась распознавать: так он выражал недоверие. Аби нравился этот парень и его товарищи. Суровые, реальные люди, они видели так много несчастных случаев и смертей, которые можно было предотвратить. Люди, на своем горьком опыте узнавшие, как мало заботятся о своих рабах Равные.
Истории, которыми они поделились с Аби, потрясли и ужаснули ее. Она размышляла, почему так сдержанны и немногословны те, кто прошел безвозмездную отработку, почему с такой неохотой рассказывают они об этих десяти годах своей жизни.
Слишком грустные эти годы и даже травматичные для психики, чтобы о них вспоминать? Или они хотят защитить тех, кто еще не прошел отработку, утаив, насколько это тяжело? Или просто принимают все как неизбежность и потому не видят смысла жаловаться? «Нечего корчить недовольную мину», – любила приговаривать бабушка всякий раз, когда случалась какая-нибудь неприятность, например на целую неделю зарядил дождь, испортив единственный за год короткий отпуск. Бабушка в такие моменты вспоминала свою безвозмездную отработку?
Все эти причины заставляют людей молчать? Или молчать заставляет страх?
Страх перед Равными и их сверхъестественным, таинственным Даром. Люди боятся репрессий со стороны органов безопасности. В повседневной жизни эти структуры выступают в качестве полиции и следят за правопорядком, обеспечивая покой добропорядочных граждан. Но в городах рабов, как рассказывала Рени и другие, охранники ведут себя так, как будто они там хозяева жизни. Возможно, страх перед ними сохраняется на долгие годы, и люди не смеют жаловаться слишком громко, даже когда уже давно покинули города рабов.
Аби вспомнила подонка из Милмура, который приехал забрать Люка, его бычью шею и короткостриженые волосы. Рени рассказала, как однажды в Милмуре он избил Люка так, что ребра сломал. А теперь, как сообщил Джон, этот выродок работает в офисе Боуды Матраверс. Аби не забыла ни его лица, ни его имени – оно было на полоске, пришитой к рубашке на груди, – Кеслер.
Такая трансформация личности происходит, когда бесправному дают власть?
Но только не в случае с Кеслером. Аби не собиралась обвинять простолюдинов, которые предали себе подобных. Ответственность лежала на Равных. В двадцать первом веке они сохраняют систему, созданную несколько веков назад. Возможно, в далеком прошлом человек считал справедливым отдать десять лет жизни служению своему хозяину за еду и крышу над головой. Безвозмездную отработку уже давно следует отменить и забыть.
Но как же заставить людей понять, что безвозмездной отработки не должно быть? Как же показать им, что можно противостоять Равным? Мятеж в Милмуре был только началом. Как и пожар в Боре. План Дины поднять Риверхед начинал осуществляться. Север станы охватывают протесты.
