Хотя скажу вам честно — род Громовых мне попортил немало крови. Вы уж простите за откровенность, вас стало слишком много в моей жизни, в которую вы и связанные с вами люди постоянно активно вмешиваются.
— То есть, через Лизу ты хочешь отомстить всем нам? — заметно напряглась она.
— Ни в коем случае. Я прекрасно понимаю пропасть между вами и мной. И пусть это прозвучит не очень приятно, но благодаря ей я надеюсь, уменьшить ваше вмешательство в дела рода. У меня есть цель и все, кто будут мешать ее осуществлению, исчезнут из моей жизни. Вы все, скажу честно, сейчас мешаете. Дайте мне жить и учиться спокойно, дайте мне развиваться так, как я считаю нужным. Не лезьте ко мне ни с советами, ни с помощью. Это все, чего я прошу. А с остальным я разберусь сам.
И да, если вас это утешит или успокоит — ни чести, ни достоинству Лизы у меня ничего не угрожает. Заставлять ее делать что-либо против ее воли я не собираюсь.
Ну и что касается ее отца. Хотите честно? Мне глубоко плевать на его гнев. Где он был, когда два некогда могучих и преданных ему рода вырезали друг друга? Где он был, когда по вине его службы меня несколько раз едва не убили? Я более не подданный Российской империи и никаких обязательств перед ним у меня нет. Хочет забрать дочку и опозориться в глазах всех аристократов — это его право. Захочет меня устранить —пусть пробует. Быть может, у него это даже получится. Но не думаю, что Владу это понравится. Повторюсь — не мешайте мне жить и будет у нас мир и взаимопонимание.
— Ты так вольно говоришь о Хранителе, Тимофей. Даже мы стараемся редко упоминать его имя.
— А чего мне бояться? —усмехнулся я. — Все равно у меня такое ощущение, что он постоянно следит за мной. Не удивлюсь, если он сейчас тут объявится и скажет…
— А какого… не при даме будет сказано, тут происходит? —тут же объявился он. — Тим, ты меня реально пугаешь. Ты мои мысли научился читать? Ты стал богом, а я не в курсе? И чего на сухую сидим? Ща, у меня тут где-то бутылка наливки завалялась из новой партии. Как раз хотел попробовать.
— Хранитель, — ректор подскочила и поклонилась ему.
— А по жопе? —тут же нахмурился он. — А как же — деда, ласкажи казку о плохих? Ой, я уписалась?
Мгновенно вспыхнувшее лицо Натальи меня невольно рассмешило.
— Дед, я тебя прибью! — зашипела она. — Ты чего меня позоришь?!!
— Ой, да было бы перед кем. Тим — свой в доску и не болтун. Слышал я тут ваш разговор, а теперь послушайте, что я скажу. Все идет своим чередом и так, как надо. За Лизу я рад, за Тимофея тоже. Все у них будет хорошо, иначе будет плохо. А теперь выпьем!!!
— Не, я пас, у меня еще медитация, -тут же открестился я.
— А у меня куча работы, -поддержала меня ректор.
— Вы скучные, -тут же заявил он. — Есть закон: достал бутылку — выпей. А прятать ее обратно плохая примета.
— Небось, только что его придумал? —усмехнулся я.
— Ага. А чего? Правильный закон. Надо будет записать и огласить на все миры. Так, раз вы не хотите, надо найти того, кто не откажется, -на миг он завис. — О, кажется нашел, не прощаюсь… -растаял в воздухе он.
— Вот ведь… Все булочки утащил. И когда только успел, — с грустью сказала Наталья, оглядывая опустевший стол. — Ладно, Тимофей, я думаю, мы поняли друг друга. И еще тебе совет — разберись с Вероникой. Что-то она закусила удила и точно не остановится, пока либо не добьется, чего желает, либо не разобьется.
— Уверен, это моя самая маленькая проблема, -отозвался я, вставая. — Благодарю за вкусный обед и интересную беседу. Всего доброго.
Поклонившись, я вышел, чувствуя на себе ее задумчивый взгляд.
Сафелиты. Память послушно подкинула мне содержимое папки из родового архива. Прадед почему-то усиленно интересовался ими. Более того, у него был серьезный конфликт с одним из посланников султана, едва не переросший в войну. Наши родовые дружинники уже совсем было обложили их представительство в Российской империи, намереваясь уничтожить и лишь вмешательство императора спасло их от смерти. Но и после этого эти твари продолжали нам гадить. Особенно досталось моей матери, когда она осталась без поддержки рода. На Аштаэлии их курсанты постоянно провоцировали ее, а однажды едва не изнасиловали, зажав в безлюдном месте, надев при этом подавители.
Спасло ее чье-то вмешательство, и идиоты были убиты. Дело раздувать не стали, но травля продолжилась с большей силой. И никто, ни одна сволочь ей не помогла. И сейчас эту ненависть унаследовал я. Пусть присылают больше людей — всех отправлю в Навь. И мне было не жаль Ахмеда. Собаке собачья смерть.
Вспоминания о прошлом подняли во мне волну злобы. В этом мире всем на всех было плевать, так почему я должен быть добрым? Почему я должен щадить чьи-то чувства и думать о других. Заигрался? Забыл, зачем я тут? Решил, что в моей жизни возможно «долго и счастливо»? Герой, блин! Хватит дурью маяться.
— Ты где был? —стоило мне войти в аудиторию, набросилась на меня Света.— —Так быстро ушел, будто за тобой демоны гнались.
— Дела были, -коротко ответил я, не желая разводить дискуссию.
