Я встала, потирая занемевшие руки, и посмотрела в лес. Джосайя — мелкий, проворный, еще и страх его подстегивает, зато Джейми — крупнее, сильнее и кровожаднее.
Роджер встал рядом, тревожно вглядываясь в сплетение ветвей.
— Их долго нет. Если он поймал парня, что там с ним делает?
— Допрашивает, наверное. — Я закусила губу. — Джейми не любит, когда ему врут.
— И как же он его допрашивает?
— Как получится, — пожала я плечами.
Порой хитростью, порой угрозами и очарованием, а то и вовсе грубой силой. На сей раз до силы, надеюсь, не дойдет. Хотя я больше переживала не за Джосайю, а за Джейми.
— Понятно, — тихо ответил Роджер.
Запахнувшись в плащ, я сходила к ручью сполоснуть пустой кофейник и набрать воды, снова повесила его над огнем и стала ждать.
— Тебе надо выспаться, — сказала я Роджеру.
Он улыбнулся, вытер нос и сгорбился под плащом.
— Вам тоже.
Ветра не было, однако холод сгущался, укрывая лес сырым тяжелым туманом. На мужских одеялах проступала влага, сквозь юбки просачивалась стылость земли. Надо бы надеть штаны, но искать их нет сил… Волнение, вызванное внезапным появлением и побегом Джосайи, стихало, сменяясь летаргией усталости.
Роджер разворошил огонь и, подумав, добавил дров. Я запихнула под себя юбку и поглубже закуталась в плащ, пряча в складках руки. Кофейник дымился, изредка с него падали капли и с шипением исчезали в пламени, вторя мужскому дыханию.
Я не видела завернутых в одеяла фигур, не слышала шелеста темных сосен; в ушах стоял шорох сухих листьев в дубовом лесу под Карриарриком. За два дня до Престонпанса мы встали там лагерем. И вдруг из темноты выскочил мальчик, в свете огня размахивающий ножом.
Другое место, другое время… Я тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения. Перед внутренним взором так и стояло бледное лицо с огромными глазами, полными боли и страха. Темное лезвие кинжала, наливающееся алым от жара углей. Запах пороха, пота и паленой плоти.
«Я застрелю вас, — сказал тогда Джейми Джону Грею. — Выбирайте: в голову или сердце?»
Роджер тихо сидел, из-под опущенных век наблюдая за танцующим пламенем. Интересно, о чем он думает?
— Вы боитесь за него?
— Сейчас? Или вообще? — невесело улыбнулась я. — Я бы тогда не знала ни минуты покоя.
Он посмотрел на меня со слабой усмешкой.
— А сейчас — знаете?
— Не мечусь ведь взад-вперед, заламывая руки.
— Может, тогда согрелись бы, — иронично поднял бровь Роджер.
Кто-то из мужчин заворочался и сонно забормотал, и мы притихли. Кофейник закипел: внутри мягко булькала вода.
Почему Джейми так долго? Неужели все это время допрашивал Джосайю Бердсли? Он уже давно должен был вытрясти нужные ответы или отпустить мальчишку с богом. Что бы парень ни украл, Джейми до этого дела нет, его волнует лишь клятва.
Пламя завораживало, я смотрела в мерцающее свечение — а видела большой костер Сбора, темные силуэты вокруг и приглушенное пиликанье скрипки.
— Может, поискать его? — предложил Роджер.
Я дернулась, приходя в себя, потерла лицо и тряхнула головой.
— Нет. Опасно идти ночью в незнакомый лес. Да и все равно не найдешь. Если не вернется к утру, тогда отправимся на поиски.
Время шло. Я, конечно, волновалась, но до утра все равно ничего нельзя сделать… В голову лезли беспокойные мысли. Вдруг у Джосайи был нож? Вдруг ему хватило безрассудства напасть на Джейми и застать его врасплох? Чтобы не думать о дурном, я принялась подсчитывать мужские чихи, то и дело звучащие вокруг костра.
Восьмым стал Роджер — глубокой утробный кашель сотряс все его тело. Боится ли он за Бри и Джемми? Гадает, ждут ли они его, скучают? Я могла бы унять его беспокойство — только зачем? Мужчины дерутся за то, чтобы уберечь свой дом, мысли о нем позволяют сохранять присутствие духа. В бой их толкают другие мотивы, но сам бой — еще не вся война…
«Однако чертовски важная ее часть», — произнес в мыслях голос Джейми.
Я клевала носом, то и дело невольно вскидывая голову. Последний раз проснулась от чужого прикосновения. Роджер уложил меня на землю, подсунул вместо подушки край шали, а оставшимся концом укутал грудь. Мельком я заметила его силуэт на фоне костра, черный и косматый, и сразу же провалилась в сон.
Не знаю, как долго я спала. Проснулась резко, от чужого громкого кашля. Неподалеку сидел Джейми, держал за запястье Джосайю Бердсли, а в другой руке сжимал кинжал. Чихнув пару раз, он нетерпеливо вытер нос рукавом и сунул лезвие в угли.
Почуяв вонь горячего металла, я привстала на локте — и вдруг рядом со мной что-то зашевелилось. Я с удивлением опустила взгляд и поняла, что, должно быть, еще сплю.
Под моим плащом, прижимаясь ко мне, спал мальчик — темноволосый, тощий, весь исцарапанный и перемазанный сажей. У костра вдруг раздался странный свист, я вскинула глаза и увидела, как Джейми прижимает раскаленный кинжал к большому пальцу Джосайи.
Заметив движение, Джейми повернул голову и сдвинул брови, уговаривая меня молчать. Джосайю перекосило, он до крови закусил губу, но не издал ни звука. С той стороны костра за ними наблюдал безмолвный, как скала, Кенни Линдсей.
