— Ах да, чуть не забыла! — прервалась она на середине рассказа об Уилбурах. На самом деле, конечно, не забыла; просто не хотелось вываливать новости сразу, в лоб. — Папа сегодня разговаривал с губернатором, и он — губернатор то есть — выделил тебе земельный участок: пять тысяч акров.
Произнеся это вслух, Брианна поразилась абсурдности идеи: пять тысяч акров дикой местности в обмен на почти отнятую жизнь. Хотя и не «почти», подумала она, глядя на Роджера.
Он недоуменно нахмурился, затем покачал головой, поднял руки в бессильном жесте и откинулся на подушку, закрыв глаза, словно полученная информация была слишком далекой от здравого смысла. Может, так оно и есть.
Внезапно Брианне захотелось прикоснуться к нему, пробить барьер молчания. Она осторожно дотронулась пальцами до его скулы и легонько обвела контуры синяка, всматриваясь в размытые края и темные сгустки крови под кожей там, где разорвались капилляры. Синяк начинал желтеть; мама объясняла, что на травмированный участок прибывают лейкоциты и постепенно разрушают поврежденные клетки, экономно перерабатывая вытекшую кровь, а смена цветов как раз является результатом этого клеточного «домохозяйства».
Роджер открыл глаза и пристально посмотрел на нее. Брианна поняла, что выглядит взволнованной, и попыталась улыбнуться.
— Ты не похож на мертвеца.
Это замечание разрушило невозмутимый фасад: брови дернулись вверх, а в глазах мелькнула слабая искорка смеха.
— Роджер… — Не зная, что сказать, Брианна порывисто наклонилась к нему.
Он слегка напрягся, инстинктивно ссутулившись, чтобы защитить трубку, торчащую из горла. Она осторожно обняла его за плечи, остро нуждаясь в физической близости.
— Люблю тебя… — прошептала Брианна, крепче сжимая руку, словно хотела убедить в этом силой.
Губы были теплыми и сухими, привычными и в то же время пугающе неживыми, без теплого дыхания — будто маску целуешь. Из глубин легких через янтарную трубку со свистом вырывался воздух, словно испарения из пещеры. Брианна ощутила, как по коже побежали мурашки, и отодвинулась.
Его глаза все еще были закрыты, крепко зажмурены; под кожей перекатывались мускулы челюсти.
— Ну, ты… отдыхай, — выдавила она дрожащим голосом. — Спокойной ночи.
Брианна спустилась вниз, даже не заметив, что в коридоре горит свеча, а рабыня тихо проскользнула обратно в комнату.
Вернулось чувство голода. Хорошо бы поесть — но сперва нужно избавиться от скопившегося молока, и она пошла в сторону родительской спальни. Несмотря на удушливый, спертый воздух, руки заледенели, словно скипидар все еще испарялся с кожи.
Прошлой ночью мне приснилась подруга Дебора. В студенческом союзе она зарабатывала гаданиями на картах Таро; предлагала и мне, но я всегда отказывалась.
В пятом классе сестра Мари Ромейн сказала, что католикам настрого запрещено гадать. Никаких спиритических столиков, карт Таро или хрустальных шаров — это соблазны С-А-Т-А-Н-Ы (она всегда произносила по буквам, никогда — одним словом).
Уж не знаю, дьявол ли тому виной, только я почему-то никак не могла собраться с духом и разрешить Деборе мне погадать. Как ни странно, во сне она занималась именно этим.
Мне приходилось видеть, как она гадает для других. Карты Таро всегда меня притягивали; возможно, лишь потому, что считались запретным плодом. У них были завораживающие названия: Старшие арканы, Младшие арканы, Рыцарь Пентаклей, Паж Кубков, Дама Посохов, Король Мечей, Императрица, Маг. И Повешенный.
Ну, правильно, что еще мне могло присниться? И запомнилось так хорошо: вот он, прямо посередине веера карт.
«Человек подвешен за ногу к перекладине; руки связаны за спиной и вместе с головой образуют треугольник с вершиной вниз; ноги сложены в форме креста. В каком-то смысле Повешенный все еще связан с землей, поскольку нога крепится к шесту», — объясняла Дебора.
Эта карта всегда казалась мне странной: судя по выражению лица, Повешенному было абсолютно все равно — его нисколько не беспокоило, что он висит вниз головой с завязанными глазами.
Деб постоянно перемешивала карты и раскладывала снова, и каждый раз выпадала она.
«Повешенный символизирует процесс жертвоприношения и капитуляции. — Дебора взглянула на меня и постучала пальцем по карте. — Здесь заложено очень глубокое значение, однако большая его часть скрыта, и додумываться нужно самой. Готовность принести себя в жертву ведет к преобразованию личности, но человек должен возродиться без посторонней помощи».
Преобразование личности — именно этого я и боялась. Личность Роджера нравилась мне ровно такой, какая есть!
А, чушь собачья! Не знаю, имеет ли С-А-Т-А-Н-А к этому отношение, но лучше не заглядывать так далеко в будущее. По крайней мере, сейчас.
