В кружке оказалось вино, притом весьма неплохое, хоть и резковатое, — с земляным привкусом, насыщенное солнечными лучами и виноградными листьями.
— А почему бы и нет? Это всего лишь пожелание здоровья.
— Я думала, пожелание здоровья имеет более практический смысл; по крайней мере, с некоторыми сортами виски. То есть ты как бы желаешь собутыльнику выпить и не отдать концы.
Джейми засмеялся, весело щуря глаза.
— Ну, знаешь, я еще никого не отравил!
— Да я вовсе и не про тебя, — заверила я, отпив глоточек. — Вкусно! Просто вспомнила тех ребят из полка Эши.
Как-то раз часовой нашел троих вусмерть пьяных солдат; оказалось, раздобыли бог знает где бутылку мутного пойла под видом виски. Полкового врача у них не было, так что прислали за мной посреди ночи. Все трое выжили, но один ослеп на правый глаз, а второй получил незначительные повреждения мозга (хотя вряд ли он и прежде блистал умом).
Джейми пожал плечами. Алкоголизм — это одно дело, а некачественная перегонка — совсем другое.
Малыш проигнорировал призыв. К счастью, его вовремя перехватил Том Финдли и принес нам.
— Сядь! — велел Джейми. Не дожидаясь ответа, он усадил ребенка на землю и протянул ему мячик, скрученный из тряпок. Джемми схватил его, переводя шкодливый взгляд с деда на огонь.
— Я тебе брошу! По заднице получишь! — пригрозил Джейми.
Ребенок нахмурил бровки и выдвинул дрожащую нижнюю губу, однако передумал.
— Chuisle, — повторила я новое слово. — А что это значит?
— Э-э… — Джейми задумчиво потер переносицу. — «Моя кровь».
— А я думала, это «mo fuil».
— Это если порезаться. А chuisle — это как «…в жилах твоих течет моя кровь». Так говорят только маленьким детям в семье.
— Здорово. — Я поставила пустую кружку на землю и прислонилась к его плечу. Под воздействием вина переутомление сгладилось. — А Жермена можно так назвать? А Джоан? Или считается только прямое родство?
— Ну, Жермена я бы скорее назвал
Сгущались сумерки. Джемми уронил мячик и завороженно уставился на светлячков, мигающих в траве. Наевшись, мужчины раскинулись под платаном, наслаждаясь вечерней прохладой; передавали по кругу бутылку вина и лениво перебрасываясь словами. Братья Финдли возились у фургона, что-то перекидывая друг другу, роняя половину и переругиваясь.
Зашуршали кусты, и к огню вышла Брианна — мокрая, но повеселевшая. Проходя мимо Роджера, она осторожно коснулась его спины и заглянула через плечо. Он поднял голову, вздохнул, покорно собрал листки и протянул ей. Брианна присела рядом и углубилась в чтение, отбрасывая мокрые волосы и силясь разобрать буквы при свете костра.
На рубашку Джейми приземлился светлячок, мерцая зеленым в темных складках ткани. Я протянула палец, и он улетел, поднимаясь над огнем, словно сбежавшая искорка.
— Здорово ты придумал — засадить Роджера за письмо. Прямо не терпится узнать, что же с ним стряслось.
— Мне тоже, — кивнул Джейми. — Хотя Уильям Бакли исчез и теперь уже не столь важно, что случилось с Роджером, как то, что с ним будет дальше.
Я прекрасно поняла, о чем он. Уж кому-кому, а ему известно, каково это — когда из тебя вышибают душу и сколько сил требуется на восстановление. Я взяла его за руку и погладила искалеченные пальцы, осторожно касаясь загрубевших шрамов.
— Значит, тебе не важно, что твой родственник может оказаться кровавым убийцей? — спросила я как бы невзначай, заглушая более серьезный разговор наших рук.
Джейми издал хриплый звук, похожий на смех; его пальцы, гладкие от мозолей, слегка сжали мои.
— Он же Маккензи, саксоночка. Маккензи из Леоха.
Да, мне говорили, что Фрейзеры упрямы как ослы. Сам Джейми иначе описывал род Маккензи из Леоха: милые как птички — и притом хитрые как лисы. Это вполне подходило дядьям, Колуму и Дугалу. Об Эллен, его матери, я вроде бы не слышала ничего похожего; с другой стороны, она умерла, когда Джейми было восемь. Тетя Иокаста? Отнюдь не глупа, но в умении строить козни ей до братьев далеко.
— Что-что ты сделал?! — воскликнула вдруг Брианна по ту сторону костра, глядя на Роджера со смешанным чувством изумления и ужаса. Тот поднял руку, прося ее говорить тише, и оглянулся на мужчин, сидящих под деревом, — не дай бог услышали!
И тут вдруг выражение осторожности на его лице сменилось ужасом; он вскочил на ноги и заревел:
— СТОЙ!
Это был жуткий вопль, громкий и хриплый, но в то же время приглушенный, словно в горло засунули кулак. Все замерли, включая Джемми, который позабыл про светлячков и украдкой вернулся к исследованию кофейника, уже протянув к нему ручонку. Он уставился на отца, затем сморщил личико и заскулил от страха.
Роджер нагнулся и схватил ребенка; тот завизжал, выворачиваясь из рук страшного незнакомца. Бри поспешно забрала его, прижав к груди; ее лицо побелело от шока.
