Мужчина стоял поодаль, держась настороже. Его внимание было сосредоточено главным образом на женщине, хотя периодически он бросал на Роджера подозрительные взгляды. Под конец он встал рядом, и единственный глаз заблестел не хуже, чем у нее.
— Она есть денги? — В голосе слышалась индийская напевность, да и кожа цвета темного меда выдавала происхождение. Он был бы даже красив, если бы не несчастный случай, лишивший его глаза, на месте которого зияла синевато-багровая глазница под нависающим искривленным веком.
— Да, она унаследовала… все имущество… Аарона Бердсли. — Роджер устал говорить, и каждое слово царапало наждаком. — Мистер Фрейзер позаботился об этом. — Они с Джейми ходили на слушание опекунского совета — тот должен был установить ее личность. Опекунство над ребенком (и ее имуществом) получили Ричард Браун с женой. Девочку назвали Алисией; трудно сказать, какие чувства ими двигали — тоска или злость.
— Черная? — Единственный глаз раба метнулся в сторону Фанни Бердсли и скользнул прочь. Миссис Бердсли уловила в его голосе нотку неуверенности и напружинилась, как змея, готовая к прыжку.
— Она твоя! Ты отец!
— Ага, ты сказать, — парировал он, и лицо его помрачнело. — Дали денги черная?
Она беззвучно топнула ногой и отвесила ему пощечину. Он выпрямился и отвернулся, но не сделал попыток отойти.
— Неужели ты думаешь, я бы оштавила ее, будь она белой? — выкрикнула Фанни и замолотила кулаками по его груди. — Это ты виноват, что мне пришлош ее брошить! Вше ты и твое чертово убежище, чтоб тебя…
Роджеру пришлось вмешаться. Схватив мелькающие запястья, он крепко сжал их и удерживал, пока женщина не охрипла от визга и не разразилась наконец слезами.
Раб, наблюдавший эту сцену со смешанным выражением гнева и стыда, чуть протянул руки в ее сторону. Жест был едва заметный, но этого хватило: она тут же вырвалась от Роджера и кинулась любовнику на грудь, рыдая и всхлипывая. Он неловко обнял ее и прижал к себе, чуть покачиваясь на пятках; его злость уже прошла.
Роджер прочистил горло и поморщился от боли. Раб взглянул на него и кивнул.
— Иди, — сказал он тихо.
Не успел Роджер повернуться, как он окликнул его:
— Стой! Правда она все хорошо?
Роджер кивнул, чувствуя нечеловеческую усталость. До этого он держался на адреналине или инстинкте самосохранения, бог знает, но теперь окончательно выдохся. Пылающее небо обратилось в пепел, все вокруг стремительно серело и проваливалось в темноту.
— С ней все… хорошо. О ней позаботятся. — Роджер мучительно подыскивал, что бы еще сказать. — Она… хорошенькая, — прошептал он наконец, почти совсем потеряв голос. — Красивая… девочка.
На лице раба отразилась сложная палитра эмоций — от смятения до удовольствия.
— Это от мама. — Он нежно погладил Фанни по спине. Та уже перестала рыдать и затихла, прижавшись лицом к его груди. Почти стемнело, цвета полиняли, и стало трудно их различать.
На мужчине была оборванная рубаха, мокрая насквозь, так что темная кожа местами проступала через ткань. На веревочном поясе висела холщовая сумка; пошарив в ней одной рукой, он достал астролябию и протянул Роджеру.
— Не собираешься… оставить? — спросил тот, ощущая себя внутри облака: все вокруг затуманивалось, слова доносились словно сквозь вату.
Беглый раб покачал головой.
— На что оно мне? И потом, — добавил он с усмешкой, — может, никто не придет за тебя, но хозяин эта штука искать будет.
Роджер взял тяжелый диск и со второй попытки надел ремешок на шею — руки налились свинцом.
— Никто… не придет, — сказал он, развернулся и побрел прочь без малейшего представления о том, куда идти.
Лошади немного успокоились, но все еще нервно перебирали копытами и дергали привязь, когда вдалеке раздавались глухие раскаты грома. Джейми вздохнул, поцеловал меня в макушку и направился к ним, раздвигая ветви елей.
— Если тебе тут не нравится, зачем тогда сюда поперся? — терпеливо поинтересовался он, и Гидеон радостно заржал. Я уже собиралась присоединиться к увещеванию, как вдруг заметила краем глаза постороннее движение внизу.
Я уцепилась за ветку и осторожно выглянула, но объект переместился. Кажется, лошадь… Скачет с другой стороны, не из леса. Я пробралась вперед, на голый пятачок земли, откуда было хорошо видно долину реки.
Да нет, не лошадь, скорее…
— Это же Кларенс! — крикнула я.
— Кто? — откликнулся Джейми, приглушенный шуршанием ветвей над головой. Поднимался ветер, влажный от наступающего дождя.
— Кларенс! Мул Роджера!
Не дожидаясь ответа, я нырнула под нависающую ветку и угнездилась на краю уступа, держась за вырост на скале. Вниз по склону маршировали плотные ряды деревьев; верхушки почти достигали уровня ног, но мне совсем не улыбалось туда свалиться.
Да, это был Кларенс, вне всяких сомнений. Конечно, я не настолько разбираюсь в парнокопытных, чтобы издалека различить по походке, но Кларенс в молодости страдал чесоткой или еще какой паршой, так что на проплешинах выросла белая шерсть, добавив ему пегой масти.
