Хотя конечности лежали как попало, ни крови, ни переломов не было. Дождевые капли скопились в глазницах, заливая глаза. Джейми усиленно заморгал, затем повернул голову набок, чтобы дать воде стечь с лица. Я положила ладонь ему на живот и нащупала абдоминальный пульс — очень медленный, но стабильный.
Не знаю, сколько мы пролежали без сознания. Гроза переместилась: над дальними горами сверкала сплошная молния, высвечивая острые гребни.
— «Гром хорош, — процитировала я, наблюдая за ней в сонном оцепенении, — гром впечатляет, но всю работу делает молния»[87].
— Да уж, надо мной она поработала на совесть. Как ты, саксоночка?
— Замечательно, — ответила я, все еще ощущая приятную отстраненность. — А ты?
Джейми подозрительно глянул на меня, но, похоже, решил, что все в порядке. Ухватившись за куст сумаха, он с трудом поднялся.
— Не чувствую пальцев ног, остальное вроде в порядке. А вот лошади…
Он глянул вверх и сглотнул.
Лошади молчали.
Мы находились метрах в шести ниже нашей площадки, среди елей и бальзамина. Я уже могла шевелиться, но не нашла сил и теперь сидела неподвижно, оценивая ущерб. Джейми встряхнулся и полез обратно на уступ.
Было очень тихо. Может, я оглохла от удара? Замерзла ступня. Опустив голову, я обнаружила, что на левой ноге нет туфли — или сорвало молнией, или соскочила при падении; поблизости не видно. Чулок тоже исчез. Чуть пониже лодыжки темнело сплетение вен — наследие второй беременности. Я сидела, уставившись на него, словно это был ключ к разгадке Вселенной.
Лошади наверняка погибли. Как же мы остались живы? Я вдохнула вонь паленой кожи, и где-то внутри зашевелился холодок ужаса. А вдруг мы не погибли лишь потому, что нам суждено умереть через четыре года? И когда придет наш черед, мы будем лежать вот так, в горелых руинах, — обугленные, дымящиеся скелеты…
Обгорели до костей, шепнул голос памяти.
Под кожей сильно проступили голубые вены. На тыльной стороне кистей они образовали дорожную карту; под коленом прорисовывались целые узоры. Вдоль голени змеилась большая вспухшая вена; я прижала ее пальцем — она исчезла, но, едва я убрала палец, тут же снова выскочила.
Постепенно просыпались внутренние процессы организма, и я становилась все более уязвима для внешней стихии. На ноге кровоточила царапина.
Вернулся Джейми, вымокший до костей, задыхающийся от крутого подъема. Я заметила, что ботинок на нем тоже не было.
— Джудас околел.
Он уселся рядом, взял мою ледяную руку и крепко сжал.
— Бедняжка, — прошептала я, и горячие слезы полились еще сильнее, смешиваясь с холодным дождем. — Как знал… Он всегда ненавидел грозу, всегда…
Джейми обнял меня за плечи и прижал к груди, бормоча что-то успокаивающее.
— А Гидеон? — спросила я наконец, пытаясь вытереть нос краем мокрого плаща.
— Жив. Правда, обгорели бок и нога, да еще гриву спалил. — Джейми попытался вытереть мое лицо полой мокрого сюртука. — Надеюсь, теперь поспокойнее будет, — добавил он, пытаясь обратить все в шутку.
— Хорошо бы. — Я заставила себя улыбнуться, и стало полегче. — Думаешь, получится свести его вниз? У меня есть одна мазь, хорошо заживляет ожоги.
— Наверное. — Джейми подал мне руку и помог встать. Я повернулась, чтобы отряхнуть мятые юбки, и вдруг замерла, зацепившись взглядом.
— Смотри, — прошептала я едва слышно. — Смотри…
В трех метрах от нас вверх по склону росла огромная пихта; ее дымящаяся верхушка была начисто срезана, а между обрубком ствола и горелыми ветвями застряло что-то большое, округлых форм. Туша наполовину обуглилась, однако на другом боку топорщилась влажная шерсть цвета сливок.
Джейми застыл с открытым ртом, глядя на труп медведя; затем очнулся, покачал головой и перевел взгляд на далекие горы, над которыми беззвучно сверкали молнии.
— Говорят, что сильная гроза предвещает смерть короля, — тихо сказал он и нежно коснулся моего лица. — Подожди здесь, саксоночка, — схожу за лошадью. Пора домой.
Времена года менялись не по дням, а по часам. Она легла спать в приятной прохладе бабьего лета, а проснулась посреди ночи от стылого укуса осени. Под единственным одеялом замерзли ноги — пришлось вставать.
Полусонная, Брианна выползла из постели и прошлепала по ледяному полу к кроватке. К счастью, Джемми, укутанный по самые ушки, не замерз. Она легонько положила руку на спинку, проверяя дыхание. Раз, другой, еще…
Она достала запасное одеяло, разложила на постели, потянулась за водой и обнаружила, что кружка пуста. Ужасно хотелось забраться под одеяло и провалиться в глубокий, уютный сон, однако в горле пересохло.
На крыльце стояло ведро колодезной воды. Морщась и зевая, она отодвинула засов и осторожно опустила, хотя Джем спал крепко.
И все же она тихо приоткрыла дверь и вышла на крыльцо, поеживаясь от ночного холода. Где-то тут было ведро… Брианна нагнулась и пошарила рукой в темноте. Странно, нету. Куда же…
