Он замолчал, его рука, широкая и теплая, неподвижно лежала на ее пояснице.
— Иногда, — наконец прошептал он, — иногда мне снится, что я пою, а когда просыпаюсь, у меня болит горло.
Он не видел ее лица, не видел, что в уголках ее глаз появились слезы.
— И что ты поешь? — так же шепотом спросила она.
Зашуршала льняная наволочка — он покачал головой.
— Какую-то незнакомую песню. Но я точно пою ее для тебя.
