Свет пламени отражался в ее ниспадающих волнами волосах, и я подумала, что Брианна скорее папина дочка. Она унаследовала его храбрость, его невероятную нежность — храбрость воина и нежность силы. Я не сумела передать ей свой дар, знания плоти и крови, загадки тайных уголков сердца.
Брианна резко подняла голову и посмотрела на дверь.
За стуком дождя он был едва различим, но зная, что он там, я уловила его — мужской голос, громко напевающий. Мужчины возвращались из убежища на горе.
Кенни Линдси попросил Роджера спеть для Розамунд
— Она не была шотландкой, — сказал Кенни, вытирая затуманенные от слез и долгого ночного наблюдения глаза. — И даже набожной не была. Но ей нравились такие песни и как ты, Маккензи, поешь их.
Роджер никогда раньше не пел и, насколько я знала, даже не слышал
— Не волнуйся, — прошептал Джейми, сжав его руку, — просто пой погромче.
Роджер с серьезным видом покорно склонил голову и отправился вместе с Джейми и Кеннетом пить виски в токе для соложения и узнавать, что можно, о жизни Розамунд, чтобы душевнее оплакать с помощью песни ее уход.
Хриплое пение затихло — переменился ветер. Из-за его порыва мы и услышали их так скоро — сейчас они должны направляться в Ридж, чтобы собрать скорбящих из отдаленных хижин и привести сюда в дом. Ужин, пение и рассказывание историй растянутся на всю ночь.
Подумав об этом, я невольно зевнула. Утром я поспала несколько часов, но этого, боюсь, не хватит, чтобы пережить гэльские поминки и похороны, устроенные с полным размахом. К рассвету все гости повалятся на пол, и от них будет нести виски.
Я снова зевнула, затем поморгала. Перед глазами поплыло, и я потрясла головой. Все тело ломило от усталости, хотелось только одного — лечь в кровать и проспать несколько дней.
Глубоко задумавшись, я не заметила, как ко мне подошла Брианна. Она положила руки мне на плечи, встала ближе, и я почувствовала тепло ее прикосновения. Марсали уже ушла, мы остались одни. Брианна начала массировать мне плечи своими длинными большими пальцами, медленно продвигаясь вверх по шее.
— Устала? — спросила она.
— М-м. Справлюсь.
Я закрыла журнал и расслабилась — от ее касаний стало легче. Я и не думала, что так сильно напряжена.
В большой комнате было тихо и спокойно. Миссис Баг подавала мясо. Девушки зажгли свечи и поставили по одной на каждом конце перегруженного едой стола. От внезапно налетевшего сквозняка пламя заколыхалось, отбрасывая тени на побеленные стены и неподвижный гроб.
— Кажется, я убила ее, — вдруг сказала я. — Убила пенициллином.
Длинные пальцы не перестали мять мне шею.
— Уверена? — пробормотала Брианна. — Другого выхода ведь не было?
— Нет.
По телу прошла легкая дрожь от чувства облегчения, которому поспособствовало и мое прямолинейное признание, и постепенное снятие мучительного напряжения в шее и плечах.
— Не волнуйся, — тихо сказала Бри, потирая мою кожу. — Она бы все равно умерла, так? Это печально, но ты не сделала ничего плохого. Сама знаешь.
— Знаю.
К моему удивлению, по щеке скатилась слеза и капнула на страницу журнала, бумага сморщилась. Я зажмурилась, стараясь взять себя в руки. Не хотелось огорчать Брианну.
Она и не огорчилась. Убрала руки с моих плеч, послышался скрежет ножек табурета по полу. Брианна обняла меня, и я позволила ей притянуть меня к себе. Она держала меня в объятиях, и ее равномерное дыхание успокаивало.
— Я однажды обедала с дядей Джо, а он как раз перед этим потерял пациента, — наконец заговорила Брианна. — И рассказал мне.
— Правда? — удивилась я. Не думала, что Джо станет делиться с ней таким.
— Он не собирался. Я заметила, что его что-то беспокоит, и спросила сама. Ему нужно было выговориться, а я была готова слушать. Потом он сказал, что как будто рядом с ним была ты. Не знала, что он называл тебя Леди Джейн.
— Да, — подтвердила я. — Из-за моей манеры разговаривать. — Брианна засмеялась, и ухом я ощутила дуновение от ее смеха. Я закрыла глаза и увидела своего друга, который энергично жестикулирует во время беседы, а его лицо светится от желания поддразнить. — Он сказал, что когда случается что-то подобное, в больнице иногда проводят официальное расследование. Не судебное разбирательство, ничего такого, просто другие доктора собираются и выслушивают рассказ о том, что пошло не так. По его словам, это вроде исповеди, только перед врачами, которые поймут тебя, и ему это помогло.
— Угу. — Брианна слегка качала меня, как обычно укачивала Джемми. — Так вот что тебя беспокоит? Не только Розамунд, но и то, что ты одна? Что некому тебя по-настоящему понять?
Она обняла меня за плечи, скрестив руки на моей груди. Молодые, крупные, умелые руки, чистая и светлая кожа, пахнущая свежеиспеченным хлебом и клубничным вареньем. Я подняла ее руку и поднесла теплую ладонь к своей щеке.
— Кажется, есть кому.
Брианна погладила мою щеку и опустила свою крепкую молодую руку. Затем нежно и не спеша заправила прядь волос мне за ухо.
— Не переживай. Все будет хорошо.
— Да, — улыбнулась я, хотя глаза застилали слезы.
