— Зато здесь… м-м. — Джейми опустился на колени и, придерживая меня одной рукой за талию, зарылся лицом в ложбинку между грудей. — А это что? — Его голос снова изменился.
Я редко пользовалась духами, но из Ост-Индии мне прислали специальное масло из цветков апельсина, жасмина, бобов ванили и корицы. Пузырек был маленький, и я наносила совсем чуть-чуть масла на кожу ради тех случаев, которые мне казались особыми.
— Ты хотела меня, — хмуро сказал Джейми. — А я заснул, даже не прикоснувшись к тебе. Прости, саксоночка. Почему ничего не сказала?
— Ты был уставшим. — Я погладила его волосы, заправляя длинные темные пряди за ухо. Джейми засмеялся, обдувая теплом мой обнаженный живот.
— Ради такого, саксоночка, можешь хоть из мертвых меня воскресить — я не откажусь.
Он поднялся, и даже в тусклом свете было заметно, что мне не потребуется принимать такие отчаянные меры.
— Как жарко. Я вся вспотела.
— А я, думаешь, нет?
Джейми обхватил меня за талию и, резко подняв, усадил на широкий подоконник. От прикосновения к холодному дереву я вскрикнула и машинально схватилась за оконную раму.
— Ты что такое творишь?
Он не собирался отвечать, да и мой вопрос в любом случае был риторическим.
—
Прохладный ветер поднял мои волосы. Джейми крепко держал меня за бедра, так что упасть я не могла, но все же голова кружилась от ощущения высоты, от ясной и бескрайней ночи с усыпанным звездами небом, в которое я могу провалиться и лететь крошечной точкой, которая горит все ярче и ярче и наконец, накаляясь до предела, становится падающей… звездой…
— Тш-ш, — где-то далеко прошептал Джейми. Он встал и теперь держал меня за талию, а стоном отзывался ветер — или я. Он коснулся пальцами моих губ и будто спичками разжег пламя на моей коже. По телу прошел жар, спереди все горело, а спине было прохладно, прямо как святому Лаврентию.
Я обхватила Джейми ногами, упершись пяткой в его ягодицы, и меня удерживала только сила его крепких бедер между моих ног.
— Отпусти, — сказал он мне на ухо. — Я держу тебя.
Я отпустила и отклонилась назад в никуда, чувствуя его надежные руки.
— Ты собирался что-то рассказать про Лоуренса Стерна, — сонно пробормотала я намного позже.
— Да. — Джейми потянулся и устроился поудобнее, по-хозяйски положив руку мне на ягодицы. Я водила костяшками пальцев по волоскам на его бедре. Лежать в обнимку было слишком жарко, но и отодвигаться друг от друга мы не хотели. — Мы говорили о птицах, он ими очень интересуется. Я спросил, почему птицы поют в конце лета, хотя ночи становятся короткими. Вроде бы можно уже отдохнуть… ан нет, они чирикают и все что-то возятся в кустах и на деревьях ночами напролет.
— Правда? Я не замечала.
— Ты же не ночуешь в лесу, саксоночка. А я ночевал, и Стерн ночевал. Он давно это заметил и тоже заинтересовался.
— И нашел ответ?
— Ответа нет, зато у него имеется теория.
— О, еще лучше, — сонно усмехнулась я.
Джейми поддержал мой смех и перекатился на бок, чтобы нашу соленую кожу хоть немного обдувал воздух. Капельки пота поблескивали в изгибе его плеча и среди темных волосков на груди. Он почесал это место, издавая приятный скребущий звук.
— Вот что он сделал: поймал несколько птиц и запер их в клетках, выстеленных промокательной бумагой.
— Что? — Я рассмеялась. — Зачем?
— Ну, не полностью выстелил, а только положил бумагу на пол, — объяснил Джейми. — Сверху поставил крошечную тарелочку с чернилами, а в середине — чашечку с семенами, чтобы они не могли поесть, не запачкавшись в чернилах. Птички скакали туда-сюда, оставляя следы на промокательной бумаге.
— И что же ему это дало — кроме черных следов?
Мускусный запах наших разгоряченных тел начал привлекать насекомых. Над ухом раздался тонкий писк, и я замахнулась на невидимого комара, а потом потянулась за марлевой сеткой, которую Джейми сдвинул, когда пошел меня искать. Сетка крепилась к хитрому механизму на перекладине над кроватью — придумка Брианны: стоило только развернуть марлю, как она ниспадала со всех сторон, закрывая нас летними ночами от полчищ кровожадных насекомых.
Я развернула сетку с некоторым огорчением, ведь, защищая от комаров, мошек и пугающе огромных ночных бабочек, марля неминуемо перекрывала доступ воздуха и не давала насладиться видом на яркое звездное небо за окном. Я еще немного отодвинулась от Джейми: хотя его естественный жар отлично спасал зимними ночами, летом он доставлял неудобства. Конечно, я не прочь растаять в пылающем пламени желания, просто чистых ночных рубашек больше не осталось.
— Следов было много, саксоночка, только большинство из них лишь с одной стороны клетки. И так во всех клетках.
— Вот как? И что, по мнению Стерна, это означает?
— Ему в голову пришла отличная идея — положить рядом с клетками компас. Похоже, прыгая в клетках, птицы стремились на юго-восток — именно туда они летят с приходом осени.
