Сама не знаю как, но оказалась вдруг на руках у папика. Обнимая его крепко за шею, только и успела подумать, что мол, вон в кого я такой красоткой родилась, как почувствовала на своей заднице ладонь. Не просто почувствовала — она тискала мою ягодицу! Жестко, вульгарно тискала! Да я мальчишкам и однокурсникам даже поцелуя ни одного не подарила. А тут меня жамкает… родной папа?
Он, видите ли, так со мной знакомится? А может, и под хвостом понюхает?!
Я уже хотела паниковать, но мудрая женщина, дай ей бог разумных детей и здоровья, выхватила меня из его объятий.
А дальше последовал просто произвол! Рука, обожженная его поцелуями, отвлекла меня и лишила разума. А то с чего бы это я вдруг стала отвечать на произнесенные им таким возмутительным тоном вопросы? Глупые и не понятные вопросы!
И только произнеся вслух свою фамилию, я пришла в себя. И поняла, что пора делать ноги. «Делать ноги» я умела во всех смыслах. И блеснуть ими в бикини. И смыться, когда надо. Тут же на ум пришла народная мудрость, которую мама втолковывала мне с детства: вовремя спрошенное «За что?» выключает мужской разум минимум на пару минут.
— За что? — прошептала я трагическим голосом, надеясь, что меня не обвинят в отсутствии актерского таланта.
Мама, впрочем, как и всегда, оказалась права. Присутствующие замерли, а я сцепила зубы и с выражением оскорбленной невинности двинулась на выход мимо удивленных мужчин и растерявшейся женщины.
Стоило мне оказаться за пределами комнаты, в которой только молнии и не искрились, я бросилась бежать. Даже забыв про метлу.
Позади остался огромный дом, роскошный сад, до блеска начищенные невиданных конструкций автомобили, замершие, словно хищники, во дворе. Прощально скрипнули кованные ворота.
Я осталась одна в неизвестном мне городе. Совершенно не представляя себе, что делать дальше и куда идти, приняла единственное верное, по моему мнению, решение. И пошла вперед.
Сначала я вздохнула с облегчением — фух, вырвалась! Затем мне стало немного, совсем чуть-чуть страшно. И вот тут начали твориться следующие чудеса.
Меня тут же взял под локоток бледного вида худощавый парнишка. А может, и не парнишка вовсе — очень бледный и красивый неземною красотой. Он крепко держал меня за локоток прохладной рукой, заглядывал мне в глаза своими — почти черными глазами. Тут же появился в поле зрения еще один — такой же красивый и бледный. И от него так же, как и от первого, веяло просто могильным холодом. Они что-то мне шептали-нашептывали, и пытались свернуть с той дорожки, по которой мы шли. Я почему-то не очень соображала, что происходит. Но врожденное упрямство, а мама всегда говорила, что "в нашей маленькой Валерии живет огромный упрямый осел", так вот, врожденное мое упрямство не позволяло им увести меня в более укромный уголок. Я была на грани истерики — желание плакать и горевать увеличивалось с каждым словом, произнесенным моими незваными спутниками.
— Кажется, господа вампиры, девушка не желает с вами идти, — вдруг раздалось позади нас. Не знаю, кто это был, но я очень обрадовалась его появлению.
Стоп! Какие такие вампиры?!
— Иди своей дорогой, ссоссунок, — просипел тот, что вел меня под левый локоток.
— Это наша добыча, — наклонился к моему лицу другой, который я и не заметила, как подхватил меня под правую руку.
Мне показалось, что он был в эйфории от вида моих слез. Соленая капелька соскользнула мне на губу и я слизнула ее языком. Так вот, этого самого вампира просто передернуло от этой картины. Он высунул длинный, отливавший синевой язык, и слизнул оставшиеся на моей щеке слезы. Я заорала — и он заорал. Я кричала от ужаса и отвращения. А "языкатого" терзал, с хрустом разрывая бледное тело зубами и когтями, уже известный мне тигр. На его плечах висели остатки одежды, что придало этой драке еще более безумный вид.
На проезжую часть вывалился еще один клубок тел. Пока я растерянно стояла на мостовой, недоумевая, куда же делось захлестывавшее меня еще секунду назад горе, юный лев рвал на части еще одного вампира.
На звуки борьбы стали собираться люди. Хотя, я подозреваю, что из людей здесь была только я. Несколько парней с раскосыми зелеными глазами, в джинсах, кедах и футболках, которых я мысленно нарекла волками, приняв борцовскую стойку, подбирались к катающимся драчунам. Они фыркали и поводили носами, а лохматость все более явно проявлялась на их лицах и руках.
Мужчина в сюртуке и шляпе-тулье, проходя мимо, возмущенно фыркнул "Безобразие" и пошел дальше.
Несколько бледнолицых красавцев остановились с безразличными лицами. А в их позе читалось сомнение — встревать в драку или нет?
Постепенно накал драги стихал. И вот уже наступил момент, когда серьезно потрепанные вампиры смогли удалиться. Что они и сделали, полыхнув мне в лицо на прощание ощущением полнейшего ужаса. Легкий туман и зловоние чеснока вилось тонкой дорожкой в воздухе после того, как они на бешеной скорости испарились.
