Скоро, подумал Андерс, кому-то придется обойтись без антиграва. Это не может быть Лэнгстон или Дейси. Почему-то я думаю, что у отца будут причины, почему это не может быть он? Полагаю, Вирджил будет добровольцем. Он все еще тупо чувствует себя виноватым из-за проблемы с уни-линками, хотя отец в этом так же виноват. Или, может быть, отец предположит, что поскольку я не являюсь "настоящим" участником экспедиции, я могу обойтись без него. Может, он даже прав.
Достигнув вершины частокольного дерева, Андерс собрался с силами и начал привязывать шарфы длинными яркими лентами к узкому концу шеста. Затем, держа во рту короткие отрезки веревки, он закрепил флагшток на месте. Он практиковался в этом, когда находился ниже, но он не рассчитывал на постоянное давление ветра, который пытался вырвать шест из кружевной ивы из его рук.
Ленты щелкали на меняющемся ветре, одна била его по лицу, как хлыстом. Однако, в конце концов, он поставил флагшток на место. Когда он это сделал, шарфы, большая часть которых была шириной не менее метра, вздымались и взлетали резкими полосами неестественных цветов на фоне сфинксианского неба.
Некоторое время он оставался на верхушке частокольного дерева, наблюдая и надеясь, несмотря ни на что, увидеть какой-нибудь аэрокар, которому он мог бы сигналить приземлиться. Но небо оставалось пустым, и Андерс снова пожалел о политике СЛС, которая ограничивала не только использование некоторых диких земель, но и воздушного пространства над ними.
Наконец Андерс медленно и осторожно спустился вниз. В тот вечер за ужином, который включал некоторые интересные результаты собирания пищи доктором Калидой в сочетании с их последними припасами, обсуждались предположения о том, когда они будут обнаружены.
"Завтра, конечно," - сказал доктор Уиттакер. "Вчера вечером мы не явились, как планировали. Конечно, уже сегодня начались поиски. На самом деле я удивлен, что нас еще не обнаружили."
Его тон был неодобрительным, как будто, имея целую планету для поиска, СЛС должна была немедленно сосредоточиться на них. Никто не напомнил доктору Уиттакеру, что сотрудники СЛС не знали, куда смотреть, но по выражениям лиц Андерс был уверен, что не он единственный, кто это помнил.
* * *
Несмотря на уверенные утверждения доктора Уиттакера, четвертый день их потерянного существования прошел, а их не нашли. На пятый день моральный дух был явно низким.
На третий день Кесия Гайен внесла свой вклад в решение вопроса о том, у кого был доступ к сокращающемуся запасу источников питания для антигравов, отказавшись иметь что-то общее с исследованием остатков сообщества древесных котов.
"У меня есть подготовка к работе в поле," - сказала она, "но мои основные навыки - лингвистические. С меня хватит лазать по деревьям, зная, что я сломаю себе задницу - или что-то гораздо менее прочное - если упаду. Я собираюсь посидеть с Дейси и выключить антиграв, пока не появится абсолютная потребность двигаться."
Андерс с трепетом наблюдал за доктором Уиттакером - он просто не мог думать о нем как о "папе", когда видел его таким, - раздувающимся, как капитан корабля, перед зарождающимся мятежом.
Тут Лэнгстон Нэц кашлянул. Раненый мужчина делал это все чаще. Вещество, поднимавшееся к его горлу, выглядело не очень хорошо: густое, вязкое, цвета грязи. Андерс пытался поверить, что это хорошо, что кое-что из этого выходит, но убедить себя было трудно. У Лэнгстона была только небольшая лихорадка, которую могло вызвать даже незначительное системное раздражение, такое, как аллергия. Тем не менее, его щеки были впалыми, а глаза - которые время от времени открывались, но, казалось, ничего не видели - пустыми.
"Возможно," - сказал доктор Уиттакер, "это хороший выбор, Кесия. Дейси выполняла тройные обязанности. Может быть, если вы двое поработаете вместе, вы сможете ввести в Лэнгстона немного больше жидкости. Для выживания вода важнее пищи."
Доктор Калида продолжала свои исследования, и поскольку они составляли основную часть их еды, никто не предлагал ей остановиться. Андерс назначил себя ее помощником, но чтобы внести свой вклад в сохранение энергии для противогравитационных устройств, он всегда спал (или пытался спать) с выключенным устройством. Он был самый легкий среди них, чтобы собирать орехи или стручки с семенами.
В то утро завтрак был скудным: маленькие порции жареной рыбы, смешанные с резкого вкуса грибом. Гриб пах старыми ботинками, но на самом деле имел масляный вкус. В заметках Марджори Харрингтон отмечалось, что он был полон белка, хотя запись заканчивалась так: "Если мы не сможем вывести вариант без запаха, но с той же питательной ценностью, этот гриб, вероятно, будет похож на плод дуриана, который ценится на Старой Земле только гурманами."
Проглотив свою порцию, Андерс вынужден был согласиться с этим.
Когда они вернулись к обеду, принеся с собой странный набор растений, который был бы всем, что у них будет на ужин, если только новое место, куда они переместили ловушки, не окажется удачным, они застали доктора Уиттакера разглагольствующим.
