Нам нужно забыть о том, что чуть было не сделал папа, подумал Андерс, подымаясь вверх. Теперь... Но я не уверен, что когда-нибудь забуду... или прощу.
Без длинного "хвоста" флагштока, который тянул его вниз, подъем прошел легче, даже без антиграва для экономии энергии. Андерс подумал, не привык ли он, наконец, к дополнительной гравитации - или, по крайней мере, у него развиваются компенсирующие ее рефлексы. Он подумал о широких плечах и более мощном телосложении Карла Цивоника, о том, каким мускулистым и хорошо развитым он был, особенно для молодого человека его возраста.
Интересно, если бы я остался здесь, стал бы я таким, или для этого нужно родиться в такой среде?
Андерс знал, что он думал так, чтобы успокоить скрытую дрожь в его мышцах, его страх, что когда он вернется, его отец снова бросится на него. Вместо этого он сосредоточился на поиске и проверке каждой опоры для рук и ног, слишком хорошо сознавая цену, которую он заплатит, если упадет. Наконец он оказался там, где можно было высунуть голову над зелеными ветками. То, что он увидел, было плохой наградой за труды. Хотя прохладный ветерок ласкал его лицо, осушая скопившийся пот, он увидел вдалеке столб белого и серого дыма, поднимающийся вверх на востоке.
Поначалу дым казался ограниченным и совсем маленьким. Затем, оценив перспективу, Андерс понял, что клубы дыма огромны. Под ними он увидел красновато-оранжевое свечение. С опозданием Андерс вспомнил, что его отправили в воздух с мощным биноклем. С его помощью он смог увидеть больше деталей. Он понял, что этот огонь был только одним из двух - гораздо более крупный горел к северу.
Хотя Андерс слышал голоса, кричащие ему снизу, он не ответил. Он был слишком высоко, чтобы кричать хоть сколько-нибудь отчетливо, и он определенно не хотел подниматься снова. Отбросив северный огонь, который, несмотря на свои размеры, не представлял угрозы для их группы, он снова сосредоточился на том, что на востоке.
Сначала ему показалось, что клубы дыма поднимаются вверх, но теперь он понял, что это была иллюзия, созданная их огромными размерами и его собственным положением относительно них. Изучив их более внимательно, он смог понять направление ветра.
Он тяжело сглотнул. В этом не было никаких сомнений. Хотя основная масса огня все еще находилась на приличном расстоянии, пожар мог в конечном итоге направиться в их сторону. Основной ветер дул с юга, но вторичный поток медленно толкал огонь на запад.
"Я спускаюсь," - сообщил Андерс. "Подождите минуту."
Когда он добрался до лагеря, он сообщил о том, что видел, и закончил словами: "Я думаю, что сейчас мы в безопасности, но мы должны быть готовы к эвакуации."
Как он и ожидал, его объявление вызвало серьезные споры. Вирджилу было приказано подняться на дерево, чтобы самому посмотреть на огонь, поскольку доктор Уиттакер считал, что "мы не можем планировать только на основании данных, предоставленных мальчиком возраста моего сына". Андерс предположил, что, возможно, он это заслужил, поскольку действительно не мог оценить расстояние или дать какое-либо представление о том, насколько быстро фронт огня может продвигаться в их направлении, но в свете их недавнего конфликта слова больно ужалили.
Разведывательная экспедиция Вирджила не дала дополнительной информации, но он подтвердил рекомендацию Андерса о подготовке к эвакуации в случае необходимости.
"В случае необходимости" было сказано с тревожным взглядом на остающегося в коме Лэнгстона Нэца. Этим утром больной казался немного… Андерс не был уверен, как правильнее сказать - "лучше" или "сильнее", но и Дейси, и Кесия согласились, что Лэнгстон глотает легче и его мочевой пузырь начинает функционировать. Кесия весело призналась, что сделала для него что-то вроде подгузника из пары других предметов из ее запаса одежды.
Однако, глотание и мочеиспускание не равно "готовности к работе". То-есть, любые планы эвакуации должны были включать в себя перемещение Лэнгстона, что, несомненно, означало бы исчерпание их почти исчерпанного запаса источников питания для антигравов.
Положение усугублялось тем, что доктор Уиттакер не хотел оставлять ни один из своих драгоценных артефактов, хотя доктор Калида не слишком мягко указала на то, что древесные коты вряд ли являются вымирающим видом и несомненно, в будущем можно будет собрать другие подобные предметы. Привязанность доктора Уиттакера к этим осколкам камней и фрагментам плетеной посуды была фанатичной.
"Вы не понимаете?" - настаивал он, положив особенно тонкий кремневый наконечник на ладонь широкой руки. "Как показывают действия СЛС после катастрофы Убель, они явно хотят загрязнить культуру древесных котов нашими материалами. Это - чистые образцы, собранные без ведома древесных котов. История антропологии полна ситуаций, когда исследуемые рассказывали антропологам то, что те хотели слышать, таким образом искажали исследуемую выборку."
