Они действительно нашлись. И не пара, а три сотни отличных скафандров «Богатырь»-3СМ. Разработанные для боя в суперэкстремальных условиях, эти скафандры были шедевром конструкторской мысли. Каждый из них получал питание от миниатюрного атомного реактора. С помощью встроенного трансформатора материи, он мог создавать пищу и воду для своего носителя. Мощная броня могла выдержать попадание бронебойной броффианской ракеты, а индивидуальный энергетический щит дефлекторного типа делал бесполезным применение атомных деструкторов. С помощью специальных герметиков скафандр мог «залечивать» свои повреждения даже в полном вакууме. Мощная гидравлика давала возможность переносить в руках грузы до 700 килограммов, а за спиной – до 1200. Универсальные захваты позволяли устанавливать на скафандр практически все тяжелое оружие Федерации – от крупнокалиберных пулеметов до плазменных установок «Пламя-40». Кроме того, скафандр был оснащен антигравами и реактивным ранцем для довольно продолжительного полета.
– Я вот одного не понимаю, – сказал Паршков, открывая «Богатырь». – Почему они на нас не бросили всех своих солдат и не задавили массой?
– Я тоже не понимаю. Но они же – не люди, и логика у них нечеловеческая.
Я нажал кнопку на внешней части скафандра. Задняя часть, начиная от пояса, отъехала вверх и встала параллельно земле. Я подтянулся и влез в скафандр. Он закрылся. На секунду меня окружила кромешная тьма, но вскоре загорелся внешний обзорный экран. Я знал, что это не просто воспроизведение с видеокамеры. Компьютер анализировал данные как в видимом диапазоне, так и на других частотах. Поэтому при неблагоприятных условиях, например, сильном задымлении, компьютер в основном ориентировался на инфракрасное излучение и звуковые сенсоры. Проверяя «обновку», я сделал несколько шагов вперед. Все в порядке.
Подойдя к стойке с тяжелым вооружением, я первым делом взял тяжелый пулемет «Медведь»-47Д. Затем протянул руку за спину, и автоматические захваты прочно схватили оружие. Этот пулемет хорош в обороне, но не в наступлении. Положив за спину две запасных патронных коробки к пулемету, я прошел дальше. Следующим оружием, нужным мне, являлась шестизарядная ракетница «Булава», обычно устанавливаемая на левом плече. На поясе скафандра я закрепил два лазерных пистолета «ЛПМ». В качестве основного оружия лучшим вариантом мне показался четырехствольный 14,5-мм пулемет «Драгун». Его основной вес принимал на себя специальный держатель, крепящийся на уровне пояса скафандра. Стрелку оставалось только направлять ствол пулемета на цель, а более точное прицеливание осуществлялось автоматически. В нише в боку скафандра помещалась лента на 7000 патронов, подающаяся в пулемет.
Развернувшись, я увидел, что Паршков экипировался точно так же. Видно, он знал толк в оружии и отлично представлял, что встретится впереди. Теперь нам была не страшна никакая штурмовая пехота броффов.
Мы прошли в шлюз.
– Игнатьева, открой внешние ворота! – сказал я девушке, которая уже находилась в кабине пилотов.
– Открываю. Удачи!
Створки разошлись, и мы вышли в галерею.
– Включить щит, – приказал я компьютеру, и мой скафандр окутало едва видимое силовое поле.
Мы вышли в отсек. Хотя нас тут уже поджидали, броффы не думали, что мы ТАК экипируемся. В нас полетело почти два десятка ракет. Я быстро прикинул. Если это обычные штурмовые отряды, то тут не менее ста восьмидесяти броффов. Через секунду компьютер опроверг мои расчеты, выведя на экран: 240 целей. Итак, здесь ровно двадцать усиленных штурмовых отрядов.
– Ну, повеселимся! – услышал я в рации голос Паршкова.
От детонации ракет об энергетические щиты нас только качнуло. А через секунду в наших руках почти синхронно заработали пулеметы. Первые пули буквально разорвали броффов, в которых мы целились. Ошметки тел, окрашенные темно-синей кровью, забрызгали стены. Мы двинулись вперед, не прекращая стрельбы. Я не снимал палец со спускового крючка. Компьютер рассчитывал наиболее эффективный путь движения ствола, и я просто следовал его указаниям. Четыре трассы пуль пролегли между моим скафандром и местом, где залегли броффы. «Богатырь» било крупной дрожью от отдачи 14,5-мм патронов. 24 смерти каждую секунду выстреливались «Драгуном». Паршков не отставал от меня. Бой длился всего двенадцать секунд. В среднем в каждую секунду боя гибло двадцать штурмовиков. Это было полным поражением броффов.
Когда на экране загорелась надпись «целей не обнаружено», я остановился. От раскаленных стволов «Драгуна» шел дым. Казалось, что весь пол палубы залит кровью штурмовиков.
– Как мы их, а! – радостно воскликнул Паршков.
Я развернулся, чтобы взглянуть на него, и увидел…
– Сзади!
…как из бокового прохода медленно выползает вражеская боевая машина пехоты. «Драгун» в моих руках заработал с новой силой. Паршков обернулся и тоже открыл огонь. Броффианская «БМП» представляла собой полностью закрытую броней антигравитационную платформу с двумя башнями на передней части. В каждой башне размещался мощный лазер и спаренная ракетная установка.