Остросюжетная история про приключения русской принцессы Екатерины в далеком американском Кентукки. Не просто так индейцы прозвали этот штат «Темной и кровавой территорией охоты»! Ставки высоки как никогда: на кону — будущее Екатерины… и сама жизнь единственной наследницы престола Российской империи.
Будильник заревел, как пожарная сирена.
Екатерина с трудом приоткрыла глаза и сразу зажмурилась от невыносимо желтого солнца. Нет, ей решительно не нравился Кентукки. Здесь было слишком много тревожных оттенков: сигнально-желтые кукурузные початки, нависшие над головой; недопитая бутылка тошнотворно-желтого бурбона, валявшаяся среди пожухлых стеблей неподалеку; буро-желтый табачный налет на аристократичных пальцах Екатерины. И зачем только она вообще вчера раскурила эту дурацкую сигару! Освежить дыхание кукурузным бурбоном тоже было не самой удачной идеей.
Будильник ревел не переставая.
Нет, постойте, откуда в чистом поле будильник? Это и правда была пожарная сирена — где-то вдалеке.
Екатерина медленно, очень медленно приподнялась на локтях, пытаясь превозмочь взрывную головную боль. Вокруг была кукуруза. Только кукуруза. Повсюду. Ряды спелой кукурузы, стройные, как нотный стан. Маисовую гармонию нарушала кривая просека, которую Екатерина пробила ночью на арендованном внедорожнике. Пыльный темно-зеленый «русско-балт» стоял тут же, попирая сочные початки. Водительская дверь так и осталась нараспашку — Екатерина вывалилась вчера из машины и отключилась, даже не успев осознать, как ей повезло остаться в живых.
Огня нигде не было, дыма тоже. Екатерина безвольно упала обратно, на горячую, рыхлую красную почву. Пульсировала не только голова, стонала каждая клеточка тела. Тренированный организм мог выдержать серьезные жокейские нагрузки — но не подобные алкогольно-никотиновые издевательства. Не говоря уже о пьяных покатушках и ночевках на кукурузных грядках.
Сирена ревела в ре-диез минор, самой депрессивной из всех тональностей. Зловещий звук порядком действовал Екатерине на нервы, и без того издерганные.
Очень пригодились бы сейчас хвойные шишечки из родного «Пассажа Второва», освежающие и бодрящие, как купание в холодной лесной речке. Екатерина вяло пошарила по карманам джинсов. Нет, все шишечки они почем зря раздарила вчера младшим братьям и сестрам Джима, стараясь понравиться хотя бы им. Не оценили. Ни саму Екатерину, ни ее чудные шишечки. Безмозглые Смитята попрятались за облезлый дубовый комод и стали оттуда кидаться этими шишечками в иностранную гостью.
В джинсах обнаружилась только нагретая монетка. Екатерина покрутила ее между пальцами и горько усмехнулась. Золотой рубль. С двуглавым орлом с одной стороны — и ее собственным профилем на обороте. Чеканная Екатерина выглядела значительно солиднее реальной. Хорошо, что подданные русской принцессы не видели ее прямо сейчас, в разгар кентуккийского похмелья! В данный момент наследница великого престола представляла из себя весьма жалкое зрелище.
А ведь она просто хотела доказать родителям Джима, что не неженка, не белоручка, не фарфоровая кукла! Так обидно было, когда мистер Смит, отец Джима, хмыкнул в рыжеватые маисовые усы: «Слишком задираешь нос. Не нашего поля кукуруза». Миссис Смит отвернулась к плите и промолчала, и это было еще оскорбительнее. Простодушный Джим переспросил: «Мам, так как тебе Китти?», — а миссис Смит в ответ завела бесконечно скучную речь о семейном рецепте яблочного пирога, до которого Екатерине не было никакого дела, поскольку готовить она не умела и учиться этому не собиралась — на родине за нее все делали слуги. Электронные, разумеется. Дома, в Зимнем дворце, уже давно была установлена Разумная Плита, Разумный Холодильник сам заказывал недостающие продукты из ближайшего Пассажа Второва, а совсем скоро Волжский альтернативный затейливый завод обещал выпустить на рынок первую модель Скатерти-Самобранки, «после приобретения которой вы выбросите всю остальную кухонную технику». Екатерина очень ждала выхода новинки. Она обожала гаджеты.
Но здесь, в Америке, ценилось совсем другое. Здесь нужно было чтить традиции. Здесь нужно было быть ближе к земле, к той самой горячей и рыхлой грядке. Великая сельскохозяйственная держава не слишком одобряла технологии — если на американские поля, как в России, выйдут роботы, куда девать всех этих бравых бурбонных фермеров вроде отца Джима?
Голос сирены, низкий и заунывный, внезапно сменился на панический ультразвук.
Вокруг резко потемнело. Грозное солнце уступило авансцену клубящимся тучам.
Сирена зашлась в истерике. Екатерина сунула рубль-талисман обратно в карман, стиснула зубы и заставила себя встать. Коленки предательски дрожали. Волосы трепал сильный ветер. Кукуруза вокруг беспокойно шелестела. Трещали сухие стебли, стукаясь друг о друга. Вдалеке волновалось озеро. Пожара по-прежнему нигде не было.
Было кое-что похуже.
С дальнего берега озера Кентукки на русскую принцессу надвигался торнадо.
Похоже, смерч тоже мучился с похмелья, потому что он жадно всасывал в себя озеро. Тонны воды закручивались вверх вместе с лодками и пристанями. Еще немного — и торнадо доберется до Екатерины. От ужаса великая княжна мигом забыла про собственное похмелье, гнусных родителей Джима и прочие мелочи жизни.
