– Получается, нужно добавить «сидевшего вместе с женой в ожидании», то есть они ждали этого знаменитого ребенка. Причем! Причем, дальше будет понятно – почему! Они нервничали!
– Царь… бедный царь… замер в нерешительности, он боялся Кассандра – врага Эакида, и потому долго молчал, размышляя. В это время Пирр сам подполз к нему и, схватившись ручонками за полы его плаща…
– Так в плаще и сидел, и думал свою крепкую думу о Кассандре. Но вы не понимаете.
… – приподнялся, дотянулся до колен Главкия, улыбнулся, а потом заплакал, словно проситель, со слезами умоляющий о чем-то. Другие говорят, что младенец приблизился не к Главкию, а к алтарю богов, и, обхватив его руками, встал на ноги.
– Ходячий младенец! Какова же была нервная система у этого самого царя… как его, Главкия!
– Главкию это показалось изъявлением воли богов… А кому бы не показалось? Да, а как сказано: младенец приблизился! Мм-мороз по коже!
… – и он тотчас поручил ребенка жене…
– А кому же еще? кто бы согласился? Только жене и приказывать… оона уже и привыкла…
… – приказав ей воспитать его вместе с их собственными детьми, и когда спустя некоторое время враги потребовали отдать им мальчика, а Кассандр даже предлагал за него двадцать талантов, он не выдал Пирра, более того, когда Пирру исполнилось двенадцать лет, Главкий с войском явился в Эпир и вернул своему воспитаннику престол.
– Лицо у Пирра было царственное, но выражение лица скорее пугающее, нежели величавое. Зубы у него не отделялись друг от друга: вся верхняя челюсть состояла из одной сплошной кости, и промежутки между зубами были намечены лишь тоненькими бороздками.
– Кто-то не понимает. Величие – и есть страх. А тут… конечно, они испугались.
Пирр помнил… помнил эту потрясающей красоты женщину…
Никогда не называй ее бабушкой
Тогда он еще не знал…
Теперь я уверен… я думаю, я знаю, наконец… вот этот переворот, когда нам пришлось бежать… Это из-за нее… Тогда отец хотел вмешаться… помочь ей против Кассандра. Его войску помешали. А потом… интересно, он жалел о своей попытке… Могли и убить. Всю семью.
Значит, ее звали Миртала… хотя при рождении ей дали имя Поликсена… После свадьбы с царем Македонии Филиппом узнали царицу Олимпиас…
Колдунья… она, как Медея…
эта… колдунья…
Она – жрица…
Накануне той ночи, когда невесту с женихом закрыли в брачном покое, Олимпиас привиделось, что раздался удар грома, и молния ударила ей в чрево, и от этого удара вспыхнул сильный огонь; языки пламени побежали во всех направлениях и затем угасли.
Филиппу приснилось, что он запечатал чрево жены: на печати, как ему показалось, был вырезан лев.
Однажды увидели змея, который лежал, вытянувшись вдоль тела спящей Олимпиас…
– … все женщины нашей страны участвуют в орфических таинствах и в оргиях в честь Диониса…
– отец Александра не Филипп, которого раздражала любовь Олимпиас к змеям, а Зевс. Сам Зевс, овладевший Олимпиас во время грозы!
Олимпиас добилась, что Арибба отпустил ее брата Александра. Через девять лет тот стал правителем Эпира, а Арибба был изгнан из страны. Чего тот так боялся, свершилось! Она же стала неоценимой помощницей брата в управлении своей родиной.
Олимпиас уехала на родину в Эпир. Александр, ее сын, сам поселился в Иллирии.
Олимпиас уехала на родину в Эпир. Год спустя Филипп был убит, и она вернулась.
– …письмо Антипатра с обвинениями против Олимпиас, Александр сказал: «Антипатр не знает, что одна слеза матери заставит забыть тысячи таких писем».
– А эти… Эпиротка и ее сын-полукровка.
– Тогда Олимпиас и Клеопатра окончательно рассорились с Антипатром и поделили царство между собой: Олимпиас взяла себе Эпир, а Клеопатра– Македонию. Мать и дочь. Узнав об этом, Александр сказал, что мать поступила разумнее, ибо македоняне не потерпят, чтобы над ними царствовала женщина.
– …царствовала женщина… Сильная Олимпиас еще могла притязать на «царствование» над Македонией, но Клеопатра не могла не подчиниться Антипатру.
– Так она вернулась в Эпир…
– И Антипатр враг им обеим.
– Власть захватила Олимпиас и стала править от имени внука Александра. Она называла себя Стратоника. Прошел год – Кассандр казнил ее.
– Первенца македонскому царю принесла не первая, и не последняя, жена – Олимпиас, властная и жестокая женщина, которая после смерти Филиппа уничтожила его детей от других браков.
После смерти сына Олимпиас захватила власть в Македонии и стала царствовать от имени своего внука Александра, сына Александра Великого. Однако на следующий год была свергнута диадохом Кассандром и казнена.