– Я должен тебе верить, – торжественно объявил Голодный Медведь. – Ты никогда не лгал мне, так что я тебе верю. Многие их белых солгали бы, чтобы добраться до Безумного Коня и сразить его, но я объясню своим людям, что ты и твоя женщина пришли с другой целью.
– Люди лакота были очень добры ко мне. Я всем вам многим обязан, – сказал Лис. – Ты можешь мне верить и, я надеюсь, будешь.
– Тогда пойдемте в поселок. Вы оба выглядите усталыми и голодными. Мы дадим вам поесть и отдохнуть, а потом поговорим.
Когда Голодный Медведь развернул обратно своего пони, Лис заметил на попоне из оленьей кожи символ руки. Он вспомнил, что это был знак траура. К нему с отчетливой ясностью вернулись воспоминания о семье друга, обращавшейся с ним как с родным, и Лис спросил:
– Голодный Медведь… Я вижу, ты в трауре. – Он осторожно выбирал слова, избегая прямых вопросов, которые могли обидеть.
Молодой человек обернулся назад, его блестящие черные волосы развевались за спиной от легкого ветерка. Сумерки подчеркивали глинистый цвет его кожи, и по его гордым чертам прошла тень печали.
– Ты помнишь моего брата, Меткого Стрелка? В месяц нарастания жира он был убит у Реки Жирной Травы солдатами Длинного Волоса в голубых куртках.
Лис кивнул и стегнул мулов вожжами, направив их вниз по холму вслед за гордым молодым индейцем, едущим впереди на пони.
Мэдди вцепилась в руку Лиса и взволнованно прошептала:
– Мы в безопасности, да? Не знаю, о чем вы говорили, но все будет в порядке, правда?
Он кивнул ей, она замолчала и двинулась дальше.
– О чем он говорил в конце?
– Почему вы об этом спрашиваете? – Лис говорил тихо и резко.
– Я сказала что-то не то? Я просто хотела сказать, что… ну, очень неприятно быть напуганной до безумия этими людьми, а потом, когда они стали говорить, не понять ни слова! Мне любопытно, вот и все. Мне бы хотелось, чтобы вы мне переводили, чтобы я не чувствовала себя такой растерянной! – Она окинула назад капризные локоны, развевающиеся по лбу и щекам. – Он ваш друг, я это поняла, и в конце разговора у него было очень трогательное выражение лица. Вы не расскажете мне, что он говорил?
– Его зовут Голодный Медведь, – напомнил ей Лис. – Он такой же человек, как и все, так что вы можете звать его по имени. – Прежде чем он замолчал, у него вырвался болезненный вздох. – Последнее, о чем я говорил с ним, был символ траура, нарисованный на боку его пони.
– И что же? – Мягко подгоняла его Мэдди, думая, что сама никогда бы не смогла понять, что все это значит, слишком необычной, чуждой была их культура.
– Его брат, которого я когда-то знал, был убит солдатами Кастера на Литтл Бигхорн. – При этих словах у Лиса загорелись глаза. Почему жизнь такая проклятая штука? Найдет ли он когда-нибудь выход из этого лабиринта вины и смущения? Энни Сандей учила его, что добро и зло легко разделить, если ищешь истину; но в мире, приобретающем новый вид на американской границе, все казалось окрашенным в серые тона. Правильное и неправильное зависит лишь от точки зрения человека. Зависит ли?
– Какой ужас! – сочувственно произнесла Мэдди. – И все-таки, если быть справедливыми, то ведь индейцы убили в ответ всех людей Кастера!
– Боюсь, это не так просто.
Индейцы, едущие верхом по верхнему краю хребта, начали спускаться на равнину, возникшую перед щитом деревьев.
Когда мулы забрались вслед за пони, Мэдди от удивления разинула рот и указала Лису на открывшееся зрелище.
Там, на фоне мерцающих деревьев и вьющейся ленты лазурной воды, находилось индейское поселение. Великолепная, живописная, как полотна художника из Филадельфии Джорджа Кейтлина, заворожившие Мэдди в детстве, картина, представшая перед их глазами, ошеломила ее. Дюжины типи, покрытые шкурами буйволов и увенчанные изящными веерами ивовых жердей, в беспорядке были разбросаны по берегу в ярко-розовых цветах сумерек. Повсюду сновали фигурки людей с черными волосами и в рыжевато-коричневых одеяниях. Стадо из пони, щиплющее траву, поднимало легкое облако пыли.
– Это невероятно, – прошептала Мэдди, вызвав ответную улыбку Лиса. – У меня такое чувство, будто я окунулась в одну из историй, которые обычно читала в Харперз Уикли. Я никогда не мечтала…
Лис придумывал множество ответов, но ни один не казался ему подходящим. Наконец, когда они подъехали ближе, он поинтересовался:
– Вы больше не боитесь?
Несколько детей шалили в ручье, и к их хихиканью присоединялся ясный, музыкальный звук смеха взрослых. Мэдди увидела мужчин, играющих с детьми, в то время как стайка женщин собирала полевые цветы, которые они вплетали в косы друг другу.
– Боюсь? – как эхо отозвалась она. – Чего?
