"Досмотрим", — тихо, но настойчиво попросил он, и я сдержалась.
Картинка снова сменилась. И я тут же пожалела, что не послушалась своего собственного внутреннего голоса.
Я увидела Диму Мартынова, на ярком солнце его веснушки снова бросались в глаза. Я была в теплой одежде. Лежала… на снегу? Но ясно я видела другое: он обнимал меня, его губы приближались в моим…
Вспышка, изображение стало осыпаться, как будто кто-то ударил молотком по цветному стеклу.
Я ахнула и открыла глаза, тут же отдернула руку. Мои ладони вспотели, тело била крупная дрожь.
— Что это было? — потребовала я.
Это не могло быть правдой, это все какой-то бред, калейдоскоп с участием знакомых героев, но действие совсем не реалистично. Я никогда не лягу в постель к Андрею, я не подпущу к себе Мартынова, Кирилл никогда не посмотрит на меня с таким обожанием, как в этом видении. Это все неправда!
Золотаревский внимательно изучал выражение моего лица.
— Я знаю лишь то, что я вижу, — спокойно сказал он, во всяком случае, осуждения в его глазах я не заметила.
Я все еще дрожала, мне совсем не нравилось то, что я увидела, и я не могла найти этому объяснений.
— Нет, так не пойдет! — я была на грани истерики. — Вы должны сказать, что это? Это будущее? Это вероятность? Что это?!
— Это будущее, — разбил он все мои надежды. — Видения были очень яркие, когда картинка размыта, значит, это всего лишь возможность, когда такая — это данность.
— Чушь собачья! — я сорвалась с места и заходила по комнате. — Я и Андрей — это бред!
Мне снова захотелось крушить мебель, вот и пошел прахом весь мой самоконтроль. Мне было очень обидно, что Владимир Петрович мог допустить, что я способна на нечто подобное… Как ни крути, это полная ерунда, если Кирилл мог так тепло на меня смотреть, если он целовал меня, как я могла прыгнуть в объятия Андрея и тем более Мартынова, который у меня уж точно не ассоциировался у меня с постелью? Может, меня околдуют, опоят? Может, я не буду отдавать себе отчет?
— Изольда, — мягко сказал Золотаревский, он встал и медленно подошел ко мне, обнял сзади за плечи. — Ты просила меня показать тебе то, что я видел, и я показал. Не заставляй меня сожалеть об этом.
— Простите, — пробормотала я, смотря в пол.
— Ты должна меня тоже понять. Вы все мне как дети, но Кир… Я очень его люблю и переживаю за него. Ты видела его когда-нибудь таким счастливым, как в том видении?
Я шмыгнула носом.
— Я знаю его всего-ничего.
— А я знаю его почти всю его жизнь. И могу с уверенностью сказать, что нет, не видел. Я не знаю, что ты сделаешь, и что заставит его быть счастливым, но прошу тебя как его отец, не сделай ему больно.
Я резко повернулась и вскинула на него глаза. Мое сердце громко стучало.
— Никогда!
Зототаревский же только покачал головой.
— Вы меня осуждаете? — зачем-то спросила я, хотя и видела в его глазах лишь доброту.
— Я уже достаточно стар и опытен, чтобы не осуждать никого и тем более за то, что еще не произошло. Поверь мне, видения — это лишь вспышки, кусочки, вырванные из контекста, мы не знаем, что было до того мгновения, которое было показано нам волей судьбы и что последует после. Я прошу лишь об одном, не сделай ему больно.
Я не знала, что сказать. Мне очень хотелось, чтобы первые два видения сбылись. А остальные я бы хотела никогда не видеть. И пусть Владимир Петрович и говорил, что яркие видения всегда сбываются, я ему не верила. Я знала себя, и знала, на что я способна, а на что нет, и я уже достаточно хорошо знала Зверя, и была уверена, что он без спросу не захватит мое тело и не поступит так со мной и моими чувствами.
— Приступим к занятиям? — спросил Владимир Петрович, вырывая меня от моих мрачных мыслей, которые уже совершенно перепутались и превратились в кашу.
— Не уверена, что настроена на учебный лад, — призналась я, перед глазами все еще были черные шелковые простыни.
Золотаревский смерил меня взглядом, словно взвешивая и оценивая мое душевное состояние. По тому, как он хмыкнул, я пришла к выводу, что вердикт он вынес не утешительный.
— Что ж, — изрек он, — может, оно и к лучшему, — я вскинула бровь, — погода замечательная, предлагаю тебе прогуляться, даже не так, предлагаю тебе прокатиться.
— Куда? — подозрение в моем голосе было просто прозрачно.
— В Ясли, — его улыбка стала самодовольной, видимо, своим детским домом он очень гордился. — Леночка сказала мне, что ты интересовалась Яслями, так вот, я предлагаю тебе прокатиться и познакомиться с ними, так сказать, увидеть все своими глазами. Ты согласна?
Похоже, на отрицательный ответ он не рассчитывал. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я сказала "нет"? Впрочем, мне не очень-то хотелось испытывать терпение старика.
— Согласна, — ответила я. Возможно, он был прав, и мне стоит отвлечься, тогда видение черных простыней перестанет быть таким ярким. — Поедем на моей машине?
Золотаревский усмехнулся.
— Ехать нам далеко, и нам потребуется что-то помощнее твоей малолитражки.
Как и все водители, безумно любящие свою машину, я немедленно надулась.
— Я бы попросила, — буркнула я.
