— Мать огненного сокола, Огневица и ты… — Велимир задумался, стоит ли говорить, то, что собирался, однако продолжил, — у вас разные жизни, но по сути вы одно. Для вечности ты мой потомок и предок одновременно. Одной крови мало, чтобы открыть ларец. Можешь считать, что это ты наложила на него проклятье, а значит, только ты можешь снять.
Огнеслава задумалась. Кажется, колдун, наконец-то, говорит искренне.
— Почему вы так ненавидите Горана? — спросила она.
— Он мой враг. Соколы и змеи враги друг другу! — неопределенно ответил старец.
— И всё же, что-то должно было послужить причиной. Всему есть начало.
— Змеи погубили Рарог, — хмуря брови, проговорил он, пожалуй, впервые это лицо отразило боль. — Его убили самым вероломным и подлым образом, уничтожив тело и дух. А после, демоны-змеи взялись за потомков огненного сокола. Так началась эта вражда, и она не закончится, пока кто-то из нас не одержит победу.
— Или пока вы не поубиваете друг друга, — печально вздохнула Огнеслава. — Я могла бы стать залогом вашего примирения. Неужели нельзя договориться?
— Нет! — решительно заявил Велимир, глаза его зажглись презрением.
— Уходите, — отвернулась она. — Если ваш ответ «нет», я не могу доверять вам.
Огнеслава поторопилась скрыться в стенах дворца. Когда же колдун пошел за ней, остановилась и предостерегающе взглянула сверху вниз.
— Уходите по доброй воле. Думаю, царь Сакета не обрадуется, когда узнает, что вы хотели выкрасть меня. Если я начну звать на помощь, скорее всего вы не успеете ничего предпринять.
— Царь Шэхриэр – лживая и жестокая тварь. Не моргнув глазом, он отправил на тот свет всю свою семью. Уверена, что не последуешь за ними, когда он удовлетворит похоть? — ядовито поинтересовался колдун.
— Это вы привели меня сюда, — холодно взглянула на него Огнеслава. — Всё, что произойдет здесь, будет на вашей совести. Прощайте.
Она скрылась в дверном проёме. Велимир не решился идти дальше.
— На что ты надеешься? — прошептал он вслед, никто не ответил, с досады плюнув под ноги, пошел прочь.
Двери с грохотом распахнулись. На пороге стоял князь. Помощницы княгини испуганно покосились на государя. Мало того, что одет он был во все черное, так еще и лицо — само воплощение гнева. Забава в ужасе взглянула на молодую княгиню, которая сохраняла удивительное спокойствие.
— Все вон! — негромко приказал государь, голос его звучал настолько жутко, что помощницы тут же повскакивали, только верная Забава не покинула опочивальню. — Я сказал, вон! — взглянул он на сжавшую кулачки девицу.
— Я уйду, если княгиня прикажет! — смело проговорила Забава, дрожа, словно осиновый лист.
— Иди, — ласково поторопила её княгиня. — И двери закрой поплотнее.
Видя, что Огнеслава не только не боится разгневанного супруга, но, похоже, даже рада его появлению, Забава поспешила оставить их.
— Что с тобой, дорогой муж, неужели можно врываться в покои супруги столь бесцеремонно? — поднялась со своего места молодая княгиня, на лице появилась совсем не свойственная ей ухмылка.
Хлесткая пощечина тут же обожгла щеку. За дверью послышались удаляющиеся торопливые шаги. Когда женщина вновь взглянула на Горана, её лицо изменилось. Теперь на него с вызовом смотрело миленькое бесстыдное личико Беляны Мстиславовны.
— Зря ты это сделал, господин, — ядовито улыбнулась боярышня. — Теперь верная Забава будет думать, что князь побивает жену.
— Где она? — угрожающе произнес он. — Как ты посмела занять её место?!
— Тебе стоило благодарить меня, — пожала плечами змея. — Пока княгиня, нарушая правила, покинула дворец, я прикрывала отсутствие государыни так, чтобы никто не догадался, заботилась о её чести, можно сказать.
— У тебя есть только один способ выйти отсюда живой, — в его глазах сверкнуло пламя, — вернуть Огнеславу обратно. Немедленно!
— Давай! Дай волю гневу! — засмеялась Беляна. — Выпусти на свободу того, чей дух заперт в тебе! Можешь даже ударить меня снова, разрешаю.
Горан сжал зубы. Взгляд, которым он одарил, мог бы убить, если бы можно было сделать это одним взглядом.
— Злишься, что не можешь найти. Боишься? — упивалась своей властью она. — Мне интересно, скажи, господин способен испытывать страх?
— Её забрал царь Сакета или белый сокол? — игнорируя вопросы, спросил Горан.
— Если я скажу, опасаюсь, не переживу твоего гнева … — продолжила измываться Беляна, но договорить не смогла, крепкая ладонь сомкнулась на её шее, не сумев вздохнуть, она просипела. — В Сакете… в царском дворце…
Горан отпустил её. Прикрыв веки, он глубоко вздохнул. Обуздав гнев, вновь взглянул на прокашлявшуюся Беляну.
— А ты отлично справляешься, — обнажила белые зубки боярышня, — молодец! Спроси теней, моей вины в случившемся нет. Она просила противоядие, я дала, просила отправить к тебе, я отправила. Разве не доложили, о том, как предупреждала её, что перенесу только на поле перед дворцом. Там княгиня должна была призвать теней из охраны князя Аскольда, — оправдывалась Беляна всё еще немного сиплым голосом. — В чем моя вина? Я будущее не вижу, в отличие от тебя!
