Сойдя по сходням, прошагали вдоль суетившихся у кораблей воинов и связанной охраны боярина. Склонив лицо, якобы к младенцу, княгиня бросала косые взгляды по сторонам, пытаясь хоть немного оценить происходящее. Небольшое городище, стоявшее на притоке Черной речки, по-видимому было захвачено, но когда взгляд Огнеславы упал на башни крепости, отделенной от посада протокой, она заметила флаг Зеяжска. Теперь ясно, крепость еще не взяли. Вскоре, она оказалась у крыльца добротного дома. Высокую фигуру боярина и притихшую за его спиной сестру заметила сразу.
— Цела? С сыном всё в порядке? — обняла её Зоряница, стоило лишь оказаться рядом.
— Не волнуйся, — постаралась успокоить Огнеслава.
— Проходите! — выйдя на крыльцо, позвал их кто-то.
— Держитесь позади и молчите, — не оглядываясь, сдержанно произнес Златогост, пока они поднимались по лестнице.
Когда оказались в горнице, Огнеслава тут же пожалела, что её платок совсем не скрывает лица. Знала бы, повязала, как носят крестьянки. Князь Горислав лично собрался говорить с ними. Он видел её на пиру в Зеяжске и вполне мог узнать сейчас. Что же Аскольд рассказывал тогда о тайнах этой семьи? Её лицо стало сосредоточенным. Память услужливо воскрешала разговор, но отрывистый стук впереди заставил отвлечься. Златогост недовольно ударил посохом о пол, заметив любопытные взгляды, скользнувшие по женщинам. Все в горнице подтянулись, а руки неосознанно дернулись к оружию.
— Приветствую князя Горислава. Здравия и благословения богов вашему роду, — поклонился боярин, жена и свояченица безмолвно повторили поклон следом за ними.
— И тебе здравия, боярин. Откуда и куда путь держишь? — спросил князь, пряча невесть откуда взявшийся страх, и снова пытаясь глянуть туда, где затаилась боярыня с кормилицей.
— Ходили в царство Идунн за соболем, ныне домой возвращаюсь в славный город князя Яросвета Венцеславича.
— Яросвета значит, — недовольно нахмурился Горислав. — А не обманываешь? Может ты лазутчик, сведения для Зеяжска собираешь.
Князь подошел ближе, двигаясь по полукругу. Пару шагов и смог бы отчетливо рассмотреть молоденькую кормилицу, которую заметил ещё из окна. Её черты казались необыкновенно знакомыми. Но путь ему преградил свиток, сжатый жилистой рукой, унизанной перстнями.
— Изволь. Вот грамота. По велению своего князя я здесь, а в Зеяжск и не собирался, поговаривают в осаде он.
Поджав губы, князь принял грамоту. Бегло пробежав глазами, вернул обратно, посторонившись.
— Я могу продолжить путь? — сурово спросил Златогост.
— Можешь, — протянул князь, — но за проход по реке придется заплатить!
— Чего ты хочешь?
— Соболью шубу, оружие и… — он сделал вид, словно размышляет, а после уверенно кивнул в сторону женщин, — и бабу вон ту, которая кормилицей служит.
— Шубу и оружие ты получишь. Мы уходим, — не терпя возражений, произнес Златогост. — Дозволь откланяться.
В момент, когда боярин склонился, князю удалось-таки увидеть кормилицу, не успевшую быстро сложиться в поклоне из-за ребенка на руках. Стоило ему взглянуть в лицо молодой жены и сердце обмерло. Княгиня? Княгиня Зеяжска! В памяти сразу всплыл образ красавицы в красных, будто пламя, одеждах, подбитых мехом лисицы.
— Взять их! — прозвучал приказ.
Дружинники бросились к боярину. Не раздумывая он взмахнул посохом, который в умелых руках оказался опаснее меча, ибо не позволил даже приблизиться. Кто-то повалился на пол, снесенный могучим ударом, кому-то досталось следом тяжелым набалдашником, но численный перевес был на стороне князя.
Чья-то рука схватила за одежды Зоряницу, оттаскивая в сторону. Златогост бросился на выручку, разя обидчика и подхватывая жену, чтобы не упала. Да только сам получил удар в спину, но не дрогнул. В этот момент оставшиеся воины устремились к Огнеславе и вдруг все в горнице замерли на месте. У шеи каждого оказалось лезвие клинка. Проявившиеся из темных всполохов юноши и девушки в черных одеждах угрожающими взглядами золотых глаз сверлили неприятелей.
Распрямившись, Огнеслава величественно подняла подбородок и теперь уже совсем иначе взглянула на заносчивого князя. Её узнали, пути назад нет! От того, как она сейчас себя поведет, зависит немало.
— Раз уж вынудил меня предстать перед тобой той, кем я являюсь на самом деле, то следует выразить почтение, — холодно и с достоинством произнесла она.
Нервно сглотнув от ощущения стали на шее, Горислав склонился в поклоне.
— Здравия вам, княгиня, — подобострастно прошептал он.
— И прощения попросить, — пронзая его взглядом, добавила Огнеслава.
Холодный клинок нажал на и так склоненную шею. Сопя от бессилия, князь опустился на колени.
— Простите, княгиня, не признал. И в мыслях не было оскорбить.
— Думаю, этого не достаточно, — отозвалась она, увидев, как дрожат вцепившиеся в одежды Златогоста пальцы сестры, как стараясь скрыть боль, морщится сам боярин.
Вскоре дружинники с князем Гориславом во главе лежали у неё в ногах, не смея оторвать лба от пола, и молили не гневаться.
