Он отчетливо увидел Огнеславу, замершую напротив брата. Её ладони лежали в его руках, а после Аскольд заключил её в объятия. Она стоит, едва дыша, смотрит на него глазами полными нежности. Мотнув головой, Горан попытался прогнать видение.
— Оставь меня! — бормотал он, шаря руками по столу. — Не хочу этого видеть!
Бесполезно. Следующая картинка уже возникла перед глазами. Женщины наряжают молодую княгиню. Её прибирают и одевают долго, тщательно, словно невесту. Необыкновенной красоты одежды из красной ткани, буквально испещренные замысловатой обережной вышивкой, от воротника до края подола, такие молодые жены надевают на второй день свадьбы. Золотые косы лежат на груди, а меж ними сверкает подвеска с рубином в форме слезы. И вот она уже в этом самом одеянии сидит за праздничным столом рядом с Аскольдом. Гости кричат «горько», молодые поднимаются. Юная княгиня краснеет и прячет взгляд. Князь берет молодую жену за руки, склоняясь, целует. Поцелуй долгий. Толпа ликует. Вот только лицо девицы после поцелуя бледнеет, её глаза испуганной орлицы ищут опору в лице напротив. Не находят. Садятся. Она берет кубок с водой, рука её дрожит…
На миг взгляд Горана проясняется. Он находит на столе нож и быстро вынимает его из ножен. Обхватывает лезвие ладонью, но не успевает, и третье видение обрушивается на него, будто пробирающий до костей ледяной ливень. Аскольд несет молодую супругу на руках, двери опочивальни за ними закрываются. Горан сжимает лезвие, но почему-то не чувствует боли. Молодые стоят возле празднично убранного ложа. Княгиня склоняется, помогая мужу разуться. Нож еще глубже вонзается в ладонь и тут жгучее ощущение боли пронзает руку, вырывая из плена видений. Он прерывисто вдыхает воздух и смотрит на лужицу крови, что стекая с ладони, расползается по столу.
— Неужели догадалась? — прошептал он, нож выпал звеня. — Что же я натворил…
— Успокойтесь. Ничего не случилось. Пока не случилось! — раздался знакомый голос.
— Чаяна? — Горан поискал глазами, тень возникла прямо перед ним.
— Ваш брат напился и сейчас просто спит в её постели, — спокойно доложила она.
— А… — он побоялся спросить.
— А молодая княгиня сидит около и, думаю, пытается понять, почему ей кажется, что рядом с ней совершенно чужой человек.
— Благодарю тебя, — он выдохнул и посмотрел на руку, рана затягивалась, исчезая на глазах.
— Вы должны прекратить это, — покачала головой тень. — Нужно успокоить сердце, иначе толку от вас никакого.
— Как? — вздохнул он. — Я обманул змея, теперь он наказывает меня!
— Вы забыли, чему учил вас дед? Вы едины со змеем, — назидательно проговорила Чаяна. — Где ваше сердце и мысли, о том и видения. Не змей наказывает вас, вы сами мучаете себя.
— Как же мне поступить? Ревность сжигает изнутри. Я не могу думать ни о чем больше.
— Вот поэтому князья Черного дворца всегда брали себе любовниц из числа теней.
— Мне не нужна просто любовница!
— Не сомневаюсь, иначе на свадьбу не решились бы, — улыбнулась Чаяна. — Вы сами загнали себя в ловушку. Это ваше наказание, за то, что хотели поиграть на искренних чувствах.
— Сам знаю! — отвернулся Горан.
— Раз знаете, значит, понимаете, что просто устраниться не достаточно.
— Я хотел, чтобы она была счастлива в своем неведенье. Чтобы у неё все сложилось хорошо.
— Если бы она не чувствовала разницы между вами и братом, то так бы и было, но вы ошиблись.
— Хорошо. Я ошибся. Я виноват. Как мне исправить ошибку?
— Есть простой способ, но если вы его не видите, значит, ваше сердце не готово его принять.
— Простой способ? Я действительно не вижу его. Скажи мне!
— Сотрите её воспоминания о вас. Вы же можете. Даже любой из теней на это способен.
Мороз пробежал по коже от этих слов. Горан молчал.
— Не хотите? Я же говорила, вы не готовы к этому. Не хотите, чтобы она забыла вас, хотите остаться в её воспоминаниях, в её сердце. Тогда кого вы обманываете, вы же знаете, кого на самом деле любит молодая княгиня! Отдать свою жену другому, это хуже чем малодушие…
— Умолкни! Твои мысли извращены. Разве не я посягнул на невесту брата? Разве я не должен вернуть всё на круги своя? — разозлился Горан.
— Вы не украли чужую невесту. Вы сделали её своей. Подумайте хорошенько, тогда поймете, что я права! — сказав это, Чаяна склонилась в поклоне, а после исчезла.
— Совсем стыд потерял? — гневно расхаживая по светлице, отчитывала сына Верея. — Мне иногда кажется, что ты думаешь только о своих желаниях! Пожалуй, мы с отцом слишком тебя избаловали.
— Мама, успокойся! Ничего непоправимого не случилось, — поморщился Аскольд, снова пригубив горький травяной отвар.
— Не случилось! Ты умудрился напиться в свою первую супружескую ночь. Не представляю, как можно было сильнее оскорбить молодую жену! — не унималась мать. — Ты же никогда раньше не хмелел! Что с тобой?
— А вчера захмелел. С кем не бывает?
