Ответа не последовало. «Ну вот, начинается». Дарман навел на цель DC-17 и стал ждать.
Второй виквай побежал по прямой в сторону кустов — глупое решение, когда не знаешь, что случилось с товарищем. Эти громилы слишком долго помыкали фермерами; они слишком обленились. Виквай сделал еще одну ошибку: достал бластер.
Можно было стрелять прямо в голову, что Дарман и сделал без раздумий. Виквай без единого звука растянулся на земле, от его головы поднимались завитки дыма.
— Молодец, — вздохнул спецназовец, скорее чтобы услышать звук собственного голоса. Теперь придется покинуть укрытие и забрать тело. Нельзя его оставлять, словно визитную карточку. Прислушиваясь, он выждал несколько минут, затем кое-как поднялся и вылез наружу.
Он оттащил виквая в кусты. От того несло горелой плотью. Теперь был виден след, по которому шел громила, — широкая дорожка, проложенная множеством крохотных лапок. Любопытные гданы выдали его. Хромая, Дарман снова вышел на свет, выломал ветку и тщательно затер след, оставленный телом.
«Чего добру пропадать». Викваям бластеры и виброножи больше не понадобятся. Успокоившись, Дарман обыскал тела на предмет чего-нибудь полезного, рассовав по карманам инфокарты и ценные вещи. Он не считал себя мародером; у него не было никаких личных вещей, которые не являлись бы имуществом Великой армии, и он не считал нужным обзаводиться чем-то своим. Но на инфокартах могла оказаться информация, способная помочь в выполнении задания, а бусы и монеты могли пригодиться, чтобы кого-то подкупить или что-то приобрести.
Он отыскал подходящее местечко, чтобы спрятать трупы. Хоронить их было некогда, но Дарман вдруг заметил в зарослях какое-то движение: животное. Одна за одной из кустов начали высовываться маленькие головки, нюхавшие воздух.
— Снова явились? — сказал Дарман, хотя гданы никак не могли его слышать из-под шлема. — Вам спать давно пора.
Хищники подошли ближе и вдруг накинулись на виквая с простреленной головой, отхватывая крохотные кусочки и словно окутывая его шевелящимся черным одеялом.
Что ж, хоронить никого не придется.
Слабый булькающий звук заставил Дармана обернуться. Он мгновенно вскинул винтовку. Второй виквай еще не совсем умер. Почему-то это сильно его огорчило, даже неожиданно сильно.
На Джеонозисе он убил немало врагов — издалека разносил дроидов из гранатомета, движимый страхом и инстинктом самосохранения. «Выжить, чтобы сражаться».
Но здесь было иное. Здесь враг был рядом, и он не разлетелся кусками металла. Ручеек крови виквая засох на перчатке и пластине правого предплечья. И к тому же Дарман не сумел убить его одним ударом. В этом было что-то неправильное.
Его учили убивать, убивать и убивать, но никто не догадался объяснить, что он должен чувствовать впоследствии. Какие-то чувства Дарман испытывал, но разобраться в них не мог.
Он решил, что подумает об этом на досуге.
Прицелившись, он исправил ошибку, и маленькая армия хищников принялась за следующее блюдо.
Дарман быстро перебрался на новое место, поднявшись на поросший деревьями склон в километре к югу. Остаток светового дня он планировал провести в тщательно сконструированном убежище, которое соорудил на самой высокой возвышенности, какую смог найти, — чуть-чуть ниже гребня.
Он сосредоточился на плетении грубой сетки из строп парашюта. Это позволяло занять руки и не давало заснуть. Дарман не спал уже почти сорок стандартных часов; усталость могла сделать человека даже более беспечным и расслабленным, чем алкогольное опьянение. Закончив вязать веревочные квадраты, Дарман вплел в узлы траву, листья и ветки. Осмотрев творение рук своих, он решил, что вышла довольно неплохая маскировочная сеть.
Одновременно он продолжал свои наблюдения. Киилура поражала воображение. Полная жизни и совсем не такая, как Камино, она являла собой настоящее буйство запахов, красок, форм и звуков. Теперь, когда одолевавший его ужас утих, сменившись простой настороженностью, Дарман начал впитывать в себя новые впечатления.
Больше всего его беспокоили всякие звуки, издаваемые местной фауной. Повсюду вокруг ползала, летала и жужжала разная живность. Порой раздавался вопль, который тут же затихал. Дважды он слышал в зарослях шаги какого-то крупного зверя.
