– Нет, – в трубке послышались приступы плача, – все не так…
Голос ее дрожал. Говорила она не совсем внятно, комкая слова.
«Может, и правда, не притворялась», – мелькнула у него мысль.
После небольшой паузы вновь заговорил Мальцев:
– Ну как? Вот что значит подвальная терапия, – он рассмеялся. – Правильно в народе говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Ты теперь вдвое сильнее землю должен рыть, – голос Мальцева сделался серьезным: – Смотри, а то услышишь, как твоя красавица стонет в постели.
Послышались короткие гудки. Антон, скрипнув зубами, положил трубку и, с минуту поразмышляв, направился к соседу этажом выше.
– Толик, это ты? – Антон скосил взгляд на двери комнаты, за которыми скрылся Иван Палыч, преклонных лет мужчина, в прошлом военный летчик. – Я от соседа звоню. Как у тебя там?
– Да все как и прежде, – Туров тяжело вздохнул. – Никаких новостей. Эти обезьяны так и сидят на месте.
Филиппов догадался, что речь идет о чеченцах, обосновавшихся на даче у Решетова.
– Ты вот что, – сказал Туров. – Будь сейчас дома, мы к тебе приедем.
Друзья не заставили себя долго ждать. Не успел Антон приготовить яичницу, как в дверь позвонили. Еж с Туровым от ужина отказались, сославшись на духоту.
– Ты кушай, – похлопал его по плечу Толик, – а нам дай пока кассету посмотреть. – Они прошли в зал и уселись в креслах напротив телевизора: – Включай!
– Вы же ее смотрели, – удивился Антон. – И почему не спрашиваете, как у меня обстоят дела?
– Дураку понятно, что никак, – усмехнулся Ежов. – А то бы ты молчал.
– Я говорил с Региной.
– Как? Она же глухонемая.
– Как-как, – Антон пожал плечами. – Я и сам ничего не могу понять.
И вкратце пересказал содержание разговора с Мальцевым.
Некоторое время сидели молча, переваривая услышанное.
– Ладно, – Туров почесал затылок, пытаясь сосредоточиться. По всему было видно, что это дается ему с трудом. – Покажи все-таки запись еще раз.
Антон, забыв про яичницу, вооружившись пультом дистанционного управления, уселся на пол.
Сейчас они смотрели уже спокойно, анализируя все подробности. Антон за ночь несколько раз прокручивал ее.
– Она не на даче! – стукнул кулаком по полу Туров.
– Почему ты так решил? – удивился Ежов, и тут до него дошло: – Шум трамвая!
– Так, – протянул Филиппов, – судя по кладке, дом старой постройки. По всей видимости, конец девятнадцатого века… Рядом трамвайные пути…
– Таких в городе навалом, – пробормотал Еж.
– Погоди. – Туров взял у Антона пульт и, перемотав кассету немного назад, снова включил воспроизведение: – Смотрите, куда падает свет.
– Ну и что? – удивился Антон.
– А то, что время съемки, – он указал в левый нижний угол экрана, где высвечивалось время, – четырнадцать с копейками. По этим моментам можно определить, как относительно сторон горизонта стоит дом.
– Это не густо, – начал было Еж, как вдруг Филиппов вздрогнул от его крика: – Стоп!
От неожиданности Туров нажал не на ту кнопку и отключил телевизор.
– Ты чего разорался?
– Там на стене краской написан номер телефона.
Они вновь включили телевизор. Вся стена, у которой сидела Регина, была исписана какой-то галиматьей, начиная с обычных имен, заканчивая пошлыми четверостишьями, в основном кому-то посвященными.
Нажав на стоп-кадр, они принялись изучать надписи, словно археологи, обнаружившие пещерные рисунки далеких предков.
Сергей не ошибся, среди всей галиматьи, замешенной на отборных нецензурных словах, было и два телефонных номера, выведенных в разное время белой и синей краской. Внизу одного была приписка «Сергей, позвони Марине», под другим «Сорокина Галя, шлюха, принимает круглосуточно».
– Это уже кое-что! – воскликнул Туров.
– Погоди радоваться, кто его знает, когда и кем они писались. Возможно, что и людей этих в живых нет.
– Если исходить из того, что первые цифры тридцать три, то это где-то в центре, – выдвинул гипотезу Антон.
– Необязательно, – возразил Туров, – ясно же, что это написали какие-нибудь подростки, а места их тусовок непредсказуемы.
– Чего гадать. – Антон, напрочь забыв о том, что с самого утра ничего не ел, а на кухне стынет яичница, принялся собираться.
– Ты куда лыжи навострил? – удивился Еж.
– Поеду в центр и из автомата прозвоню оба телефона. – Он подошел к видеомагнитофону и, вынув кассету, положил ее в карман: – Нужно разыскать этих людей.
– Почему «поеду»? – удивился Еж. – Вместе поедем!
– Двигайтесь следом так, чтобы вас никто не видел, и попробуйте вычислить, есть за мной слежка или нет.
– Ты думаешь… – Туров не договорил.
– Однозначно. Стоит только войти в дом, как сразу по телефону звонят.
– Считаешь, что в твое отсутствие никто не звонит? – усмехнулся Еж.
– Может, и звонят, но я экспериментировать не собираюсь.
Они уже направлялись к выходу, когда позвонил Саяпин и сообщил, что Спартака уже больше двух суток никто из соседей не видел. -…Я кому надо тут на лапу дал, так что как он объявится, нам сразу сообщат, – закончил он.
Судя по голосу, Юра был расстроен исчезновением главного подозреваемого.
