В первую очередь штаб артиллерии 1-й Краснознаменной армии занялся именно Мишаньским УРом. Да и командование Приморской группы войск, судя по. всему, сначала намеревалось нацелить нашу армию именно на север, через укрепрайон на рокадную (параллельную границе) железную дорогу. Удар в этом направлении диктовался следующими оперативными соображениями:
1. Группировка японских войск, опираясь на Мишаньский укрепрайон, может по кратчайшему направлению выйти на железную дорогу Владивосток — Хабаровск и перерезать эту важнейшую для Приморской группы войск коммуникацию. Разгром Мишаньской группировки противника снимает эту угрозу.
2. Прорыв 1-й Краснознаменной армии через Мишаньский УР на железную дорогу, дальнейшее движение на Линькоу, Муданьцзян выводит армию к третьей, тыловой полосе обороны противника в Восточной Маньчжурии. Этот удар рассечет 1-й японский фронт надвое, 1-я армия выйдет во фланг другой крупной японской группировке — муданьцзянской{86}.
О том, что у командования японской Квантунской армии {87} действительно существовал детально разработанный план захвата советского Приморья, что первым этапом планировался прорыв на железную дорогу Владивосток — Хабаровск, впоследствии рассказал взятый в плен начальник оперативного отдела штаба 1-го фронта подполковник Сиба. По его словам, сильная группировка в составе 15 японских [275] пехотных и танковых дивизий была предназначена нанести удар с рубежа Мишаньского, Пограничненского и Дуннинского укрепрайонов в обход озера Ханка с юга, Она должна была захватить Ворошилов-Уссурийск и наступать далее за Владивосток. Одновременно северней озера Ханка другая группировка в составе шести пехотных дивизий прорывалась к железной дороге на участке Иман — Лесозаводск и наступала на север, на Хабаровск, одновременно прикрывая действия главных сил{88}.
План этот был отменен только в 1944 году, когда и наиболее воинственно настроенные деятели империалистической Японии отказались, по крайней мере внешне, от агрессивных замыслов по отношению к Советскому Союзу. Правда, спокойствие на границе с Маньчжурией, как говорили вам старые дальневосточники, наступило еще раньше, в сорок третьем, сразу же после разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом. В связи с этой, так сказать, «переменой настроения» запомнился мне один эпизод.
На западном берегу озера Ханка мы проводили рекогносцировку местности — выбирали район для размещения 60-й истребительно-противотанковой бригады. Работаем небольшой группой, солнечный день, рыбацкие суда невдалеке. Видим военный катер под японским флагом. Мчит между рыбацких судов, я еще подумал: сети порвет. Действительно, вскоре причалили рыбаки, ругают японцев — в наших же водах не дают спокойно рыбу ловить. Хулиганят. Говорю командиру бригады полковнику П. П. Головко:
— Остепени хулиганов. Заодно и наводчиков потренируешь в стрельбе по движущейся мишени.
— Есть, потренировать! — ответил он.
На другой же день японский военный катер, влетевший в наши территориальные воды, получил от противотанкистов такую острастку огоньком, что рыбаки нам более не жаловались. Только сказал один пожилой:
— Представляете, товарищ генерал, что они тут вытворяли в сорок первом и сорок втором?..
Итак, наш штаб вплотную занялся предварительными артиллерийскими расчетами, необходимыми для штурма долговременных железобетонных сооружений. Не все товарищи имели в этом отношении достаточный опыт, пришлось мне поделиться своим. Рассказал, как артиллеристы 2-й ударной армии штурмовали Нарву, как были взяты крепости Орденсбург и Грауденц (Грудзёндз), в чем состоят [276] особенности стрельбы из тяжелых и сверхтяжелых орудий навесным огнем и прямой наводкой по толстой кирпичной кладке, железобетону, по смешанным (кирпич плюс бетон) покрытиям.
Во время этого разговора к нам вошел член Военного совета армии Иван Михайлович Смоликов, послушал, потом сказал:
— Дело нужное, Константин Петрович. Может, подготовите лекцию?
Я подготовил и несколько раз читал ее артиллеристам разных частей, главным образом в бригадах тяжелых и большой мощности. В состав 1-й Краснознаменной армии входили двенадцать артиллерийских бригад: три пушечные, три корпусные, две минометные и еще одна тяжелая минометная, истребительно-противотанковая, тяжелая гаубичная и гаубичная большой мощности. Всего 2666 стволов, в том числе 208 тяжелых (122-мм пушки, 152-мм гаубицы и пушки-гаубицы) и 24 орудия большой мощности (203-мм гаубицы){89}. В этот момент артиллерийская группировка 1-й Краснознаменной армии была наиболее мощной из всех четырех армий Приморской группы войск. Особенно в крупных калибрах. У нас тяжелых и сверхтяжелых орудий имелось 232, в то время как в 5, 25 и 35-й армиях, вместе взятых, такой артиллерии насчитывалось 276 стволов.
