В конце июня из Москвы приехал новый командующий нашей армией дважды Герой Советского Союза генерал-полковник А. П. Белобородов. Афанасий Павлантьевич закончил войну под Данцигом, где командовал 43-й армией. Он был старый дальневосточник, служил и в 1-й Краснознаменной армии, причем хорошо знал именно это, приханкайское направление. Следом за ним прибыли и его сослуживцы по 43-й армии. Генерал Федор Федорович Масленников стал начальником штаба 1-й Краснознаменной, полковник Владимир Владимирович Турантаев возглавил оперативный отдел, полковник Пантелеймон Шиович Шиошвили — разведывательный. На должность начальника тыла был назначен генерал И. В. Сидяк, вторым членом Военного совета стал генерал Ф. К. Прудников.
На одном из первых заседаний Военного совета генерал Белобородов сказал нам следующее:
— В 1938–1939 годах мы разработали план ответных действий на приханкайском направлении на случай японской агрессии. Прошу к карте!.. [277]
Мы встали вокруг стола, он, водя указкой по горным хребтам и падям, рассказывал и показывал замысел того давнего и неосуществленного контрудара, Когда закончил, все мы некоторое время молчали.
— Заманчиво! — сказал один.
— Большой риск, — возразил другой.
— Большой — не то слово. Огромный! — уточнил третий.
Командарм предложил обойти с юга Мишаньский укрепрайон, оставив против него небольшой заслон. А главными силами ударить прямо через тайгу на запад. Здесь, в линии японских укрепрайонов, протянувшихся вдоль границы вплоть до Кореи и побережья Японского моря, был примерно 30–40-километровый неукрепленный промежуток. Почему японцы оставили его пустым? Наверное, потому, что считали тайгу непроходимой для крупных сил с тяжелой техникой (это они потом подтвердили на допросах). А кроме того, трудно создать сплошной, в сотни километров, фронт из железобетонных огневых точек, да еще расположить их так, чтобы они поддерживали между собой огневую связь, перекрывали огнем пушек и пулеметов все пространство и по фронту и в глубину. Это стоит громадных денег. В укреплении надо посадить гарнизоны. Это десятки тысяч солдат и офицеров, несколько дивизий. Кроме гарнизонов надо иметь в резерве и маневренные полевые войска. Иначе вся эта задумка со сплошной, многосоткилометровой, долговременной обороной будет напоминать линейную тактику, при которой командиры старались равномерно распределить войска по фронту, лишая себя тем самым резерва и возможности маневра.
Но вернусь к заседанию Военного совета. Командарм спросил:
— Что ж молчишь, Константин Петрович?
— Думаю, Афанасий Павлантьевич. Взвешиваю.
— Что именно?
— Свою артиллерию. Я вчера лазил в падях вокруг сопки Командная. Еле вылез из болота, а во мне ведь только 80 килограммов. А в пушке-гаубице семь тонн с четвертью! А в гаубице большой мощности — восемнадцать тонн! Есть о чем подумать, если собираемся наступать через тайгу?
— Есть! — согласился он. — Вот и давайте думать.
В общем, обсуждали мы эту идею не раз и не два, и с каждым разом она обретала все более зримый вид. Конечно, было очень заманчиво оставить японцев, как говорится, с носом. Они ждут, что мы будем продираться сквозь частокол дотов и дзотов, а мы пройдем стороной. Пускай себе [278] сидят за прицелами пушек и пулеметов и ждут, пока мы обойдем их с фланга и тыла.
Замысел рискованного, но сулящего крупные оперативные выгоды прорыва через тайгу надо было скоординировать с действиями соседей и только тогда предлагать высшему командованию. Справа от нас предстояло наступать 35-й армии генерала Н. Д. Захватаева, слева — 5-й армии генерала Н. И. Крылова. Обе эти армии имели перед собой мощные укрепленные районы — Хутоуский и Пограничненский (первый был назван по китайскому городу Хутоу, что напротив советского города Иман; второй — по станции Пограничная, что напротив советской станции Гродеково).
Если наш прорыв удастся, если армия быстро продвинется через тайгу к реке Муданьцзян, она окажется глубоко за флангами вражеских войск, противостоящих и армии генерала Захватаева и армии генерала Крылова. Логичное развитие боевой ситуации потребует от нас ударов в расходящихся направлениях — на северо-запад и юго-запад. Этот пункт вызвал на Военном совете оживленный обмен мнениями. Все мы прошли через сорок первый год, рубцами засели в памяти фронтовые неудачи, когда, наступая, мы дробили силы. На втором этапе войны войска концентрировались до предела, и армия, как правило, наносила один сильный удар. А тут, в этом замысле, как бы возвращаемся к методам, опровергнутым боевой практикой.
Поговорили мы, поспорили, каждый приводил свои «за» и «против». Но в конце концов согласились на том, что оперативно-тактические методы — не иконы, чтобы на них молиться. Конкретная обстановка, живая жизнь, ее требования и наши возможности для наилучшего выполнения этих требований — вот от чего надо отталкиваться при выборе средств и методов.
— Создадим сразу две группировки, — подвел итоги генерал А. П. Белобородов. — Нанесем два удара — на Мулин и Линькоу. Так и доложу начальству.
