Мы с Иваном Ивановичем Москвичевым пешком двинулись вдоль границы дальше на юг и к концу дня обошли весь участок, намеченный для прорыва, — от правого фланга 59-го корпуса генерала А. С. Ксенофонтова до левого фланга 26-го корпуса генерала А. В. Скворцова. На всем протяжении участка, на всех 16 километрах вплоть до сопки Тигровой, огневые позиции были в готовности. Орудийные [283] окопы хорошо замаскированы. Везде дежурные и патрули. Никто не бродит туда-сюда, как это бывало на фронте в дни затишья. Все понимают ответственность момента. В батареях ежедневно политработники, парторги, комсорги на политинформациях, собраниях и просто в беседах напоминают о правилах маскировки.
Должен сказать, что в эти дни сложившаяся обстановка не позволяла использовать в партийно-политической работе некоторые проверенные и эффективные формы и методы. Дело в том, что о состоянии войны с Японией наше правительство объявило лишь накануне начала наступления. Поэтому, чтобы противник не узнал о наших планах, пришлось отказаться от таких средств пропаганды, как радио и многотиражная печать.
Тем не менее в эти предавгустовские дни партийно-политическая работа в войсках достигла высочайшего накала. Люди рвались в боевое дело. Особенно ждали встречи с врагом коренные дальневосточники. Вспоминали, как, сжавши зубы, терпели вражьи провокации в сорок первом — сорок втором годах. И вот близок час расплаты, вторая мировая война идет к концу, и от них, от воинов-дальневосточников зависит, насколько быстро и решительно будет повергнут в прах последний агрессор — империалистическая Япония.
В связи с особенностями полученной 1-й Краснознаменной армией боевой задачи — наступлением через тайгу — политработники получили задание проследить за подготовкой каждым орудийным расчетом перевозных мостиков, плетеных матов, тросов, канатов, блоков для подъемов и спусков машин и орудий в горах, для переправы через болота и заболоченные долины. Надо было объяснить каждому красноармейцу и сержанту, особенно тем, кто прибыл со своей частью с запада страны и незнаком с природными особенностями здешней тайги, что нынешняя боевая задача армии потребует необычайного маршевого напряжения, что первые 20–30 километров наступления нам, по всей вероятности, придется бороться не столько с боевыми частями японцев, сколько с суровой и нетронутой здешней природой. Политработники с честью выполнили это задание.
Август начинался проливными дождями. Реки, ручьи, озера, болота переполнялись водой. Это тоже особенности природы здешних мест. В европейской части Союза мы привыкли к весеннему половодью, а тут оно бывает в конце лета. Почвы такие. Напитаны влагой. Хлынут дожди, а почва их не принимает. Вот и сливаются они в бурные потоки и мчатся с гор в долины, и разливаются реки. [284]
В такую вот пору пришлось нам выводить артиллерию на заранее подготовленные огневые позиции. Делалось это ночами. Тьма, дождь хлещет, вода сверху, вода снизу, вода вокруг, и в этом водовороте, натужно ревя моторами, трактора ЧТЗ-65 тащили тяжелые орудия.
В один из этих дней к нам приехал командующий артиллерией при главном командовании советских войск на Дальнем Востоке маршал артиллерии Михаил Николаевич Чистяков. Наблюдая ночные марши артиллерии в позиционные районы в ливень, по крутым глинистым склонам, через лесные дебри и болота, он сказал мне:
— Войны нет, а герои.
Действительно, герои. По четыре мощных трактора втягивали на перевалы одну 152-мм пушку-гаубицу — и то буксовали! А крикнет командир: «Ну-ка, братцы, взяли!» — подставят артиллеристы плечи — раз, два — взяли! Еще раз! Глядишь, тронулась пушка, пошла, пошла ходом.
Артиллерия точно по графику вышла в позиционные районы, встала на позиции. Полковники Н. В. Грицко, Р. А. Айрапетов, Г. П. Кузнецов, Н. П. Иванов, Г. П. Романов, П. П. Головко и Ф. А. Сычугов один за другим докладывали о боевой готовности 33-й зенитной артиллерийской дивизии, 213-й и 225-й пушечных бригад, 217-й и 216-й корпусных, 60-й противотанковой и 52-й минометной бригад. Доложили и командиры отдельных полков и дивизионов. В свою очередь я доложил командующему армией генерал-полковнику А. П. Белобородову.
— Спасибо, артиллерия! — ответил он. — Как настроение?
— Отличное! — говорю, хотя сомнения грызут.
Во-первых, эти ливневые дожди. Во-вторых, карты. Да-а, обычные топокарты внушают мне сильное сомнение. Когда придется (а придется непременно!) делать артиллерийские расчеты для стрельбы по дальним невидимым целям, эти карты, полагаю, будут не лучшим помощником. Съемка местности проводилась русскими топографами в начале века. Глухомань, никаких фиксированных точек, вроде тригонометрических вышек, в тайге не было. Значит, точность этих карт весьма и весьма относительна. Значит, рассчитанные по карте дальности и углы доворотов для любой батареи всегда будут чреваты крупными ошибками. Обо всем этом штаб артиллерии предупредил заранее командиров частей и подразделений, но предупреждай не предупреждай, а стрелять-то надо! [285]
