В шестнадцать лет Джон окончил среднюю школу при католическом колледже и получил аттестат, дающий право на поступление в университет, но понял, что высшее образование — не для него. Внутренний голос призывал его пуститься в странствия и испытать судьбу за пределами Мельбурна. Особенно привлекал его штат Квинсленд, но у него не было денег, чтобы туда добраться, а просить помощи у матери он не хотел. Поэтому во время наступивших после окончания школы каникул он как-то сказал своей матери, что собирается автостопом добраться до Квинсленда. Эта новость повергла ее в шок. То же, я помню, случилось и с моей мамой, когда я объявил ей о подобном намерении. Но его мать, как и моя, склонила голову перед бурей и, проявив мудрость, дала свое сердечное согласие на эту авантюру. Она считала это именно авантюрой, не подозревая, к чему это действительно приведет.
Бог добрых начинаний — Янус у древних римлян и Ганеша у индийцев — улыбался ему. Джон без труда проделал автостопом весь путь от Мельбурна на юг, в Кулангату, пересек границу Нового Южного Уэльса и попал в Квинсленд. Перед юным искателем приключений раскинулся залитый солнцем берег со сверкающими чистотой домами, пляжами из золотого песка и извилистой линией прибоя. Казалось, все это радостно и весело приветствовало Джона. Он почувствовал себя уверенным и счастливым — это была его страна. Работа в агентстве по недвижимости, похоже, просто ждала его, а у него к подобной деятельности оказался настоящий талант. Удача баловала его и в другом. В течение нескольких последующих лет он повстречал двоих наставников по бизнесу, которые раскрыли ему много секретов этого особого мира — бизнеса недвижимости Золотого берега. Он понял, как много возможностей открывается здесь для того, у кого есть уверенность, верный глаз и способность не упустить шанс и извлечь из него пользу. Прошло совсем немного лет, и ему удалось открыть собственное агентство, а в 25 лет он стал миллионером. Так вышло, что меньше чем через десять лет после того, как без гроша в кармане он пустился в путешествие автостопом из Мельбурна, он сделал «большие деньги» и перед ним открылись широкие горизонты. Мне он видится вторым Диком Виттингтоном, героем удачи на многих поприщах.
Много лет спустя, в 1988 году, я имел удовольствие встретиться с Джоном Фицджеральдом. Меня познакомил с ним другой замечательный человек — д-р Рон Фармер, психолог-клиницист и стойкий преданный Сатья Саи Бабы. Вскоре после нашего знакомства Джон пригласил меня на ланч в свой дом на берегу реки Неранг. Во время моих многолетних странствий мне редко приходилось видеть такой очаровательный, такой приветливый дом. Когда мы гуляли по прекрасному живописному саду, вид этого дома с его совершенными очертаниями поднимал настроение. А интерьер дома, его оттенки и пропорции, внушали мне чувство покоя. Потом мы сидели за обеденным столом, и нам видны были река и солнечное небо, благословляющее нас сверху, — практически вся столовая была залита небесным светом, — и я не смог не задать вопроса: «Кто же был вашим божественным архитектором, Джон?» «Не было никакого архитектора, — ответил он, — это мой собственный дизайн». И этот простой, но весомый ответ прозвучал без следа гордости. Когда после ланча мы осматривали дом, я обратился к Джону, зная, что он проявляет большой интерес к Саи Бабе: «Если Свами когда-нибудь посетит Квинсленд, ваш дом — лучшее место, где Он бы смог остановиться». Лицо Джона озарилось улыбкой радости. Пока я гостил у него, я имел удовольствие познакомиться с его молодой привлекательной женой и двумя детьми — мальчиком и девочкой.
