— И думать не смей, я еще помню, как тебе было плохо тогда! Я не согласен! Ясно?
И док сказал, что при твоей энергетической нестабильности. это может крайне негативно сказаться на твоем здоровье!
— Может быть, у них есть какие-то каналы связи? — ткнула пальцем в небо я. И не прогадала.
Он горько усмехнулся. — Есть, конечно, они их даже не шифруют. А смысл? Если мы вообще ни черта из того, о чем они переговариваются не понимаем.
Насмешничают! Мучайтесь мол, переводите, до посинения.
— А если бы, чисто гипотетически, у вас был бы переводчик? — зашла с другой стороны я.
— Сэлвин, с нами сотрудничать отказывается, даже под страхом смерти, — сквозь зубы процедил Влад. — Вот чего-чего, а упертости ее, любой позавидует!
— Я ни о ней сейчас. — Влад перевел на меня вопросительный взгляд, и я решилась.
— Упертость и мое второе имя, так что давай не будем больше терять времени, и попробуем придумать что-нибудь новое, чтобы не дать себя в обиду! — произнесла я на чистом эррианском. Получилось длинно и заковыристо, я сама слегка присела от шока.
Влад вытаращился на меня во все глаза. — Та-а-а-ак, а вот с этого момента давай-ка поподробнее! Это ведь то, о чем я думаю?
Я кивнула и рассказала ему про свой давний эксперимент с языком.
— То есть, он слушает тебя и выполняет твои желания. Как джин, по щелчку пальцев? Я правильно понимаю? — я прямо увидела, как загорелись глаза Влада.
— Не совсем. Это происходит редко, и если не несет прямой угрозы для эррианцев, но может облегчить мне жизнь.
Влад кинулся меня обнимать. — Ты не представляешь, как сильно это может облегчить нам жизнь!
После его побега, а со стороны это выглядело именно так. Видимо побежал строить планы страшной мсти. Эх, мальчишки, им бы только в войнушки играть. Я заглянула внутрь себя, Элитэ молчал, не выказывая абсолютно ни каких эмоций. Обиделся, что я направляю знания против эррианцев? Сейчас возьмет и отберет и это знание, по коже прошелся холодок. Попыталась с ним поговорить, и убедить, что это на нашу землю пришли и вторглись, что это мы дети малые по сравнению с эррианцами! И это мы боремся против их агрессии и тирании! Вроде услышала положительный отклик. А если? «Можно, я, пожалуйста, выйду наружу и ты не будешь сообщать об этом другим? Так устала сидеть здесь!» «Нет? Ну ладно попытка не пытка! Значит, посидим пока тут».
С того момента наши дела пошли на лад. Влад больше не забегал всклоченный в мой бокс, не рвал и метал и не кидался на стены. Мне принесли передатчик, и я как и договаривались, слушала разговоры эррианцев и патрульных между собой, записывая переводы на диктофон. Влад оставил мне подобие рации, изобретение доброго доктора Франкенштейна, и объяснил, как ею пользоваться, чтобы я всегда могла с ним связаться, в случае если услышу что-то важное.
После известия об очередном феномене добрый доктор меня просто замучил, он с двойным остервенением тыкал в меня иглами, просвечивал каким-то оборудованием брал все возможные и невозможные анализы, в общем всячески усложнял мне жизнь и портил и без того расшатанные нервы.
Но все же я воспрянула духом, теперь у меня было дело. Серьезное дело. Я понимала, что помогаю своим, и от этого становилось менее горько, от накатывающих чувств и воспоминаний, да и ощущения — приговоренного на пожизненное заключение, слегка притупились. Все-таки есть огромная разница, в сидении без дела, и принесении пользы обществу.
— Нам сегодня удалось отбить промбазу с продовольствием. Там было столько запасов, ты не представляешь— Влад буквально фонтанировал позитивом, расплескивая хорошее настроение на всех, окружающих его людей.
— Мы уже открыли несколько подпольных пунктов раздачи еды и самых необходимых медикаментов. Плюс теперь у нас есть медицинский кабинет, куда могут обратиться за помощью все нуждающиеся! Конечно, об этом пока знает очень ограниченное число людей, но это уже огромный шаг вперед, и серьезная заявка!
— Здорово, я очень рада! — открыто улыбнулась в ответ на его эмоции, немного отогреваясь в них.
— Ты понимаешь, что это значит, малыш? Это постепенно снизит их влияние на наше общество, и поможет нам в будущем перехватить контроль над нашей жизнью!
— А все благодаря тебе, малыш! — он с нежностью притронулся к моей щеке ладонью, смотря прямо в глаза. В воздухе повисло напряжение.
— Можно, я тебя поцелую? — неожиданно охрипшим голосом спросил ону меня.
У меня защемило сердце, и я нерешительно кивнула головой, мало ли может клин клином вышибет? Он вел себя все это время как образцовый джентльмен, ни намека, ни попыток соблазнения. Только деликатность и забота.