Вскоре мне снова стало ни до чего, и я уже не слышала, как он покинул палату.
Похоже, я действительно умираю.
Очередное пробуждение произошло, когда меня одевали, Влад увидел, что я проснулась, улыбнулся мне уголками губ, нежно поправляя мои волосы, упавшие на лоб.
— Тсссс, спи малыш, я позабочусь о тебе.
Закончив с моим одеванием, под возмущенные вопли Франкенштейна, он легко взял меня на руки и, прорычав «С дороги направился на выход, от этого рыка я невольно вздрогнула, и он прижал меня еще теснее к своей груди.
Дальнейшее запомнилось лишь урывками, кажется, меня долго несли куда-то, было несколько остановок, прежде чем моей кожи коснулась осенняя прохлада.
— Спасибо ребята, дальше я сам!
— Шеф, вы уверены?
— Да, все в порядке, возвращайтесь на место. Рябов, до моего возвращения принимаешь на себя временное командование… Ты в курсе.
— Но шеф…
— Пошли. Вон!
Дальше тишина, его размеренное дыхание, и убаюкивающее покачивание от ходьбы.
— Надеюсь, ты поймешь меня малыш, потому что сам себя я едва ли понимаю. Но выхода другого не вижу.
Сил на то, что бы ответить ему, у меня нет. Я продолжаю болтаться на его руках, беспомощной сломанной куклой, прижимаюсь лбом к его широкой груди.
— Потерпи, скоро тебе помогут!
Вскоре слышу посторонние голоса.
— Вызовите ррэна Эйриса, срочно! — кричит Влад, за этим следует изумленное молчание.
Шум и суета вокруг Меня пытаются перехватить и куда-то понести, Влад отбивается.
— Я сам! Показывайте куда нести!
Вскоре меня кладут в знакомую капсулу, и прямо перед ее закрытием я слышу знакомый, пробирающий до дрожи голос, сейчас преисполненный тихой ярости.
— Что ты с ней сделал?
— Ничего… — и спустя мгновение. — Она беременна. Помоги ей, этот ребенок убивает ее!
— С дороги! — рев Дэйма мать его Эйриса и трехэтажный забористый мат, не думала, что он так может.
— Что у нас?
— Жизненные показатели на критической отметке, — чей то незнакомый голос, разрывает тишину.
— Где ее Элитэ, почему она в таком состоянии?! — рычит Дэйм сквозь зубы.
— Секунду… Сканирование показывает, что в ее организме отсутствует Элитэ в активной фазе.
Гробовое молчание и снова отборный мат. О как!
Находись я, в более вменяемом состоянии, заслушалась бы, и подивилась всей этой витиеватой руладе, и выдала что-то типа «Будьте добры, помедленнее я записываю».
Все происходящее больше походит на мой бредовый сон, то блекнущий, то вновь приобретающий краски и четкость. А я, всего лишь сторонний наблюдатель. Нет ни эмоций, ни чувств.
— Запустить экстренное восстановление и срочно подготовиться к процедуре полного слияния.
— Есть, на счет три, два, один.
Грудь наполняет знакомое до боли тепло…
— Вон! — очередной рев в его исполнении. Из помещения всех словно ветром сдувает, секунду назад было людно — не протолкнуться. А вот мы уже наедине, но сил сопротивляться, и бежать во мне нет.
Дэйм подошел ко мне, постоял пару мгновений рядом, разглядывая всю меня.
Чтобы в следующий миг улечься рядом, вплотную прижимая к себе мое ослабленное тело. Я пытаюсь отодвинуться, не дает, вжал меня в свою грудь так, что мне трудно дышать.
— Лежи уж, я только поделюсь энергией, — и действительно в следующий миг я чувствую, как все волоски на моем теле встают дыбом, между нами быстро образовывается и уплотняется поток чистой энергии, я чувствую его всеми рецепторами на коже. И все мое тело, каждая его клеточка тянется к этой энергии, стремясь закутаться в этот поток, как в теплый кокон, раствориться без остатка в этой безумно теплой и будоражащей энергии. Словно прислушиваясь к моим мыслям, или имея свое сознание, его энергия окутывает меня с ног до головы, чтобы в следующий миг хлынуть в меня. Она омывает изнутри мое тело, наполняя его силой, убирая слабость и все признаки болезни.
Когда почувствовала, что пребывающая энергия истончилась, услышала его уже более спокойное. — Что же ты за строптивица такая? Я едва не рехнулся, пока тебя искал!
Он нежно поцеловал меня в висок, крепко прижимая всем телом к себе, словно боясь, что сбегу. — Вот посажу тебя на поводок рядом с собой, будешь знать. И меня никто не осудит за это, поверь.
Затем я чувствую, как он аккуратно притрагивается к моему животу, проводит по нему широкой горячей ладонью снизу вверх, и оставляет ладонь покоиться там.
Внизу в этом жесте впервые нет сексуальной подоплеки, только… Нежность? От этого жеста на моем сердце что-то защемило.
— Ты же себя чуть не угробила. И ребенка нашего могла погубить и сама погибнуть.
Маленькая… Глупая…
Не уверена, что последние слова не были плодом моего воображения, потому что измученный за последние несколько дней организм, получив долгожданное избавление, затребовал компенсацию, и меня со страшной силой стало затягивать в крепкий и здоровый сон.
— Спи уже, неугомонная моя!
