Третий день я ходила по городу, слушая разговоры прохожих. Тарелка так и висела на старом месте, отблескивая чернильным глянцевым боком.
Днем протуберанцев видно не было, но я думаю, выключать эту установку ни кто не собирается, скорее всего, именно из-за нее не работают телекоммуникации и глохнут машины. Пришла к таким выводам путем несложных логических умозаключений. Хотя может я и не права. Но тогда смысл?
Спасибо, что хоть свет оставили и воду, а то б сидели как в каменном веке.
— Короче, пытались мы вчера выбраться за пределы города, — пристроилась я к компании двух неприятных на вид мужиков, слушая их разговор.
— Да я ж тебе говорил, они все дороги первым делом перекроют, — отозвался худой, как палка и сутулый тип.
— В том то и прикол, что мы не лезли к дорогам, пытались полями уйти.
— И чё?
— А ничё! Думал, выбрались, уже обрадовался, не успели и на километр отойти, как зомбаки ихние, хрен знает, откуда нарисовались. Развернули нас, — сплюнул на асфальт через щель в зубах патлатый и еще более неприятный.
Я покривилась.
— Не избили?
— Да не, так объяснили, — смутился патлатый.
— И как же это они тебе так объясняли, что ты в драку не полез? — хохотнул жердь.
— Если бы тебе так объяснили, ты бы тоже не стал рыпаться!
— Да ладно не кипятись ты! Шучу я. Одного понять не могу, зачем мы им нужны? И так полгорода переловили. Неужто мало?
— Да хрен их знает. Пошли они! Мы сегодня с парнями на пятачке собираемся.
Побухаем, расслабимся. Айда с нами. Исай водярой разжился, надо ожбаниться пока зомбаки не отжали…
Я отошла от неприятной компании, поняв, что услышать, что-нибудь интересное больше не получится.
Что ж в моей копилке информации прибавилось, буду знать, что за пределы города нельзя ни ногой.
Проснувшись утром второго дня после вторжения от громкого шума, обнаружила охранника роющимся на полках склада, в непосредственной близости от моей импровизированной кровати. Подскочила, прижав одеяло к груди. Охранник на меня не отреагировал, от слова совсем. Спросонья не сразу сообразила, что к чему. Но когда мозг включился, до меня все таки дошло.
Ок, значит я теперь как Даша — невидимка, и люди меня замечать не будут.
Как не странно, но я этому даже рада.
Привела себя в порядок и уже без страха прошла на кухню. где сидел охранник.
После экстремальной побудки в моей голове начала формироваться одна интересная теория, которую хотелось проверить. На мысли о ней меня натолкнула моя импровизированная кровать.
Охранник не увидел меня, зайдя на склад, это я уже выяснила, но как можно было не увидеть матрасы и подушку разбросанные по полу? Мне стало интересно, как он отреагирует на другие мои взаимодействия с окружающими предметами.
Отреагирует ли, если сейчас, прямо при нем я открою холодильник, или налью себе чая в чашку? Не стала долго гадать, поспешила проверить теорию. Охранник и ухом не повел. Из чего я сделала для себя очередные выводы.
Серая дрянь, а теперь мой язык отказывался называть ее иначе, что-то изменила во мне, невидимкой стала не только я, но и окружающие меня предметы, на то время, которое я с ними взаимодействую. Вокруг меня словно сформировалось некое поле, было бы хорошо узнать насколько далеко от моего тела, распространяется эта зона отчуждения. И надолго ли я останусь такой.
Нет сейчас мне это все только на руку, но быть такой всю жизнь?! Извольте.
Я налила себе чаю, взяла тарелку с нарезанными бутербродами и уселась напротив охранника. Он смотрел прямо на меня, его глаза меня видели, а мозг ни как не воспринимал. Вот ведь чудеса, чудесатые! Инопланетные!!
Так и повелось, завтракали мы со старым сторожем вместе, потом я выходила в город, на охоту за информацией. Возвращалась, зачастую, поздним вечером уставшая и голодная, открывала двери своим ключом, быстро ужинала и ложилась спать.
Еще одним неоспоримым преимуществом неудачной попытки подселения ко мне квартиранта, стала возможность видеть «подселенцев» не напрягаясь и не приглядываясь.
Так я решила их пока называть, хотя горожане нашли для них более красочный эпитет — зомбаки.
И даже с большого расстояния, теперь они светились для меня словно новогодние гирлянды.
Народ перестал так бояться, и с каждым днем на улицах города становилось все более оживленно. В связи с этим и количество подселенцев возрастало, они несли молчаливую вахту, прогуливаясь по городу, и со стороны казались обычными горожанами.
Если они появлялись неподалеку от меня, я чувствовала себя крайне некомфортно, старалась как можно быстрее скрыться из поля их зрения, и как могла маскировалась.
Нахлобучив на себя кепку и очки. Да и верх одежды сменила, найдя и временно прихватизировав в одном из детских шкафчиков женскую, болотного цвета толстовку.
Наверное, кто-то из нянечек принес на всякий случай, и положил ее в свободный шкафчик.
За эти несколько дней мне удалось собрать, и систематизировать некоторую информацию. И мне радикально не нравилась общая картина происходящего.
